Страница 21 из 79
Глава 6
ГЛАВА 6
ОДИН-ОДИН
Пока растерянные сотрудники посольства, подгоняемые непрекращающимся воем пожарной сигнализации, гурьбой бежали к эвакуационным выходам, в кабинете референта Зотова разыгрывался финальный акт шпионской драмы.
Лжекоммунальщик Анур, умело преодолев людской поток, подобрался к заветной двери. Мужчина еще раз оглянулся, освежил в памяти инструкции и толкнул створку плечом. Она легко поддалась. «Вот придурки, — подумал налетчик. — Даже замки за собой не запирают! Или мальчишка, несмотря ни на что, караулит на рабочем месте?»
Но проверить это умозаключение он не успел. Бандит не успел даже вскрикнуть: жесткий, короткий удар в челюсть застал его в врасплох, а тяжелый хук в область печени мгновенно выбил из легких остатки воздуха. От боли и неожиданности турок повалился на ковер, глухо хрипя и теряя сознание. Кузнецов брезгливо пнул ногой поверженного врага.
В этот момент в распахнутую дверь кабинета зашел Стрелец. Он бегло оценил лежащее на полу тело в синем форменном комбинезоне и понимающе усмехнулся.
— Чисто сработано, Игорь Прокопьевич. Ледниковский гаденыш? — уточнил советник.
— А то! — резидент тяжело перевел дух. — До конца не был уверен, что Ледниковы решаться действовать прямо на территории посольства. Диверсанты хреновы!
— Сам знаешь, у страха глаза велики.
— А Миша, все-таки соскочил, — с досадой заметил полковник.
— Типа того, — едва заметно усмехнулся Стрелец. Он знал, что новость сильно не понравится резиденту, но изменить реальность был не в силах. — Не могу не процитировать симпатичную курьершу: «Из Берлина с любовью!»
— Что ты сказал? Какую еще курьершу? — прорычал резидент.
Не говоря больше ни слова, советник протянул Игорю Прокопьевичу плотный рыжий конверт, полученный от Эльзы.
— Что там? — спросил Кузнецов, предчувствуя неладное.
— Привет от Штази. Люди Вольфа вели меня от самого аэродрома. Оберегали как зеницу ока. Даже захотелось написать им благодарность!
Кузнецов нахмурился. Он достал из кармана связку ключей и, ловко поддев клейкий хвостик конверта, распечатал послание. Внутри лежал всего один листок.
Стрелец приблизительно догадывался, что там могло быть, но любопытство оказалось сильнее. Он едва сдержался, чтобы не заглянуть резиденту через плечо.
— Твою дивизию! — выпалил Кузнецов.
Советник так до конца и не понял, к чему это распространенное ругательство относилось больше: к содержанию записки или к самому факту ее появления. Он решил не форсировать события, а дождаться, пока полковник заговорит сам. Наконец резидент поднял голову, прерывисто дыша от ярости. В руках он держал инициативное письмо, написанное Марфой Григорьевной Ледниковой. Из текста следовало, что женщина, завербованная Штази некоторое время назад, предлагала Берлину мерзкую сделку: шпионские услуги своего мужа — как будущего главы советской дипмиссии в Бонне — в обмен на техническую помощь в смещении действующего посла Истомина.
— Вот ведь сука неугомонная! — прошипел Игорь Прокопьевич. — Продала Родину, продала посольство, продала мужа — продала все.
От ярости полковник так сильно сжал челюсть, что в тишине кабинета отчетливо послышался зубной скрежет.
— А ты полагаешь, он был не в курсе? — советник подлил масла в огонь.
— Умеешь ты, Костя, сгладить углы! — недовольно насупился комитетчик.
Стрелец оценил красоту берлинской комбинации. Теперь все окончательно срослось. Стало понятно, почему Маркус Вольф лично вмешался в эту историю и почему его люди так плотно страховали BMW.
— Что, дружище, обошел тебя хитрый Миша на крутом вираже⁈
— Ну это с какой стороны посмотреть! — огрызнулся Кузнецов. — Урок мы ему все-таки преподали, заставили попотеть!
— В таком случае поздравляю: один-один! Тоже результат, — не то поощрительно, не то с некоторой долей иронии произнес советник.
Полковник поднял трубку внутреннего телефона:
— Дорохова ко мне! Срочно! — рявкнул он невидимому собеседнику.
Пожарная сирена наконец смолкла, оставив после себя звенящую, напряженную тишину. Посольство возвращалось к привычному ритму: растерянные сотрудники, чертыхаясь, поднимались обратно в свои кабинеты. Внешне все выглядело как обычная техническая накладка — случайная сработка. Но это было не так.
С Ледниковыми все стало понятно. Теперь голова полковника была забита лишь тем, как осуществить задержание, чтобы ни одна живая душа вокруг, включая коллег по дипмиссии, даже не догадалась, какой шпионский скандал разразился в советском посольстве. Игорь Прокопьевич вертел в руках ставшую бесполезной папочку мадам Ледниковой. «Эх, Марфа Григорьевна, имела ты шанс выпутаться из этой истории с наименьшими потерями, — разочарованно подумал резидент. — Да ума не хватило».
Парни Кузнецова бесшумно поднимались по ступенькам дома, в котором жили Ледниковы. Миновав последний пролет, старший оперативной группы лейтенант Дорохов решительно нажал на кнопку звонка.
За дверью послышались осторожные неуверенные шаги. Дорохову в какой-то момент показалось, что он слышит прерывистое дыхание человека на той стороне.
Ледников не знал, кто именно так хочет попасть в его служебные апартаменты. Но в одно мгновение ему стало абсолютно все равно — запредельное напряжение последних дней сыграло с ним злую шутку. Он снял цепочку, повернул защелку замка и распахнул дверь. Увидев на пороге церберов Кузнецова, дипломат все понял без слов. И все равно не смог удержаться от идиотского:
— Что вам здесь надо? Вы, вообще, в курсе, к кому врываетесь?
Дорохин равнодушно отстранил Юрия Антоновича плечом, открывая проход для коллег. Переступив порог, лейтенант заметил, как Марфа Григорьевна рванулась к небольшому столику и схватилась за телефонную трубку. Он решительно шагнул к женщине и нажал на рычаг телефонного аппарата, как будто поставил точку. Гудок оборвался. Ледникова побледнела. Она поняла, что их грандиозный план дал сокрушительный сбой. Вопрос заключался только в том, кто именно прокололся: ее никчемный муж или куратор из Штази. Степень собственной вины она даже не рассматривала.
На периферии сознания возникла фигура последнего из незваных гостей. Тот аккуратно прикрыл входную дверь и запер ее на замок, окончательно отсекая предателей от внешнего мира.