Страница 13 из 79
Глава 4
ГЛАВА 4
КТО КОГО?
Получив долгожданный звонок от шефа, полковник Эрнст почувствовал, как апатия, мучившая его с самого утра, отступила. Как по мановению волшебной палочки, он ощутил себя обновленным и готовым действовать. Полковник еще не знал, что его ожидания в корне разойдутся с видением главы немецкой разведки.
— Присаживайся, Юрген! — Миша встретил его в той же самой позе, что и несколько часов назад, когда Эрнст принес ему информацию по Ледниковой.
«Неужели он так и простоял, заложив руки за спину, все это время?» — в голове у полковника проскользнула идиотская мысль.
— Присаживайся! — повторил генерал. — И слушай меня внимательно!
Эрнст аккуратно опустился на край кожаного кресла и положил перед собой блокнот, готовый записывать указания по делу, которое он уже назвал кодовым именем «Троянский конь».
— Никакого налета не будет, — медленно произнес генерал, наклоняясь к подчиненному. — Грабить советскую диппочту мы не станем… И другим не дадим…
Полковник замер. Такого поворота он не ожидал.
— Товарищ генерал-полковник, — подорвался со своего места Эрнст, — но ведь выгоды очевидны! Нам больше не придется плясать вокруг всякой посольской мелочи, когда у нас в руках окажется сам руководитель советской дипмиссии.
— Дырка от бублика будет у нас в руках, а не посол, — Вольф жестко посмотрел на подчиненного. — Азарт искажает восприятие, Юрген. Ты сам сказал: «выгоды очевидны»! Вспомни, чему тебя учили в школе разведки! Избыток бонусов — это не признак удачи. Это значит только одно: при-ман-ка. Ты слишком хочешь отыграться, но рискуешь сам стать дичью.
— Но…
— В нашем деле, если видишь бесплатный сыр, нужно в первую очередь искать глазами мышеловку.
Генерал сделал короткую паузу, давая полковнику прийти в себя, и заговорил тише, раскладывая свои выводы, как шахматную партию:
— Кузнецов только накануне выкатил мне ультиматум. И тут же, как по волшебству, подворачивается твоя «Пчелка» со своей диверсией. А что, если наш комбинатор из КГБ уже вскрыл ее? Ты об этом подумал?
— Так можно проверить…
— Я тебе безо всякой проверки скажу: это — оперативная игра. И мы в ней — мышка.
Эрнст сглотнул, на лбу полковника выступили мелкие капли пота. Логика шефа была безупречной. Он подумал о том, что и сам мог бы догадаться, если бы не торопился поквитаться за провал около дома Дорст.
— Но мы ведь можем предположить, что Кузнецов здесь ни при чем?
— Не можем! — отрезал Вольф. — И предупредить его тоже не можем. Беда в том, что твои ребята изначально плохо просчитали эту Ледникову.
Полковнику Эрнсту нечего было ответить. И от этого ему стало еще хуже. День, который начинался так заманчиво, оборачивался его личным поражением.
— Мы переиграем Кузнецова на его собственном поле! — жестко произнес Вольф. — Повторяю, мы сделаем все, чтобы с подарком ничего не случилось. И будем смотреть по телевизору, как Брежнев вручает этот чертов ларец канцлеру.
Юрген Эрнст растерянно моргнул.
— План такой, — Вольф больше не рассуждал и не убеждал подчиненного, он отдавал приказы. — Ледниковой — никакого ответа. Полное неведение. Прекратить все контакты, любые попытки выйти с нами на связь игнорировать. Пусть гадает, что произошло с ее инициативой. Она должна сорваться с катушек и на свой страх и риск пуститься во все тяжкие. Не поможешь ты, ей поможет Кузнецов.
— Так может у нее… сердце не выдержит?
— Может, и не выдержит… Но не сейчас. Второе. Мобилизуй свою боннскую наружку. Задача — взять под плотную, но абсолютно невидимую опеку советский груз с момента посадки борта. Какой там у него номер? Впрочем, неважно! Твои люди должны убедиться, что посылка доставлена в посольство.
— Вы собираетесь защищать ее? — переспросил Эрнст. — Но от кого?
— От «Пчелки» твоей и ее сладкого муженька, по меньшей мере.
— То есть вы полагаете, что, не получив от нас никакого ответа, Кузнецов по собственной воле мобилизует Ледниковых на самостоятельные действия, а потом обвинит нас?
— За что я тебя, Юрген, ценю, так это за то, что даже допуская ошибки, ты не перестаешь думать. Именно! Ты совершенно прав.
— И тогда мы сдадим парочку Кузнецову⁈
— Партия! — коварно усмехнулся Вольф.
Полковник Эрнст живо представил, как получает награду из рук московских товарищей.
В неуютной гостиной служебной квартиры, расположенной в тихом, престижном районе Бад-Гдесберг, пахло застарелым табачным дымом, горьким кофе и армянским коньяком. Окна, выходившие на тенистую улицу, были наглухо занавешены тяжелыми бархатными портьерами, отчего внутри постоянно, даже в разгар майского дня, царил удушливый полумрак.
Ледников в сотый раз за последние два часа мерил шагами пушистый ковер. Его еще совсем недавно безупречно отутюженный пиджак валялся на полу возле кресла. Воротник белой рубашки был расстегнут, а галстук съехал набок. Лицо дипломата, обычно гладкое и холеное, сейчас казалось серым, осунувшимся, с глубокими тенями под глазами. Руки заметно подрагивали, когда он в очередной раз тянулся к хрустальному бокалу, на дне которого плескалась янтарная жидкость.
Марфа Григорьевна сидела на диване, прямая как стрела, намертво вцепившись тонкими покрасневшими пальцами в пасторальный носовой платок. На ее не самом красивом лице под слоем тщательно нанесенной пудры проступали багровые пятна нервного румянца.
— Молчат, — хрипло, срываясь на фальцет, произнес Ледников. — Все твои каналы молчат! Марфа, ты хоть понимаешь, что это значит?
— Кончай мельтешить, Юра, от тебя в глазах рябит, — как можно холоднее попыталась ответить жена, но вибрация в ее голосе не позволила скрыть напряжение. — В конце концов, ты мужчина или тряпка? Профессионалы из… — она торопливо прикрыла рот рукой, — не суетятся и не делают глупостей в отличие от тебя. Если они молчат, значит, так надо. Прекрати истерику.
— Это еще большой вопрос, кто здесь делает глупости! — взвился Ледников.
— Им нужно время, чтобы подготовить людей, — продолжала настаивать она, но прежней уверенности в ее голосе больше не было.
Ледников посмотрел на часы.
— Время⁈ — Юрий Антонович резко повернулся к жене, и его лицо перекосилось от злости. — У нас нет времени, идиотка! Если ничего не произойдет в ближайшие пару часов, наша карта бита! Все! Конец! Баста!Истомин останется при своих! А мы с тобой отправимся… в преисподнюю!