Страница 26 из 57
— Да.. Вроде того, – уклончиво ответила я. – Познакомилась с девушкой, она сказала, что тут живет, но мы, знаете, как-то спонтанно так пообщались, что она назвала свою квартиру, а я то ли запомнила неправильно, то ли еще что-то, но, в общем, не смогла ее найти.
— О, – оживилась Катя, – так, может, я знаю ее? Как она выглядит?
— Знаете, такая круглолицая, волосы длинные темные. И такое выражение лица..
— Грустное как будто? – договорила за меня Катя.
— Да! – Я, наверное, так громко воскликнула, что девушка смутилась и посмотрела на меня. – Извините, просто вы так точно описали, – поправилась я.
— Я ее встречала тут иногда. Часов в девять утра шла гулять с ребенком, а она шла в магазин. Полные пакеты набирала – я еще удивлялась всегда, как она их тащит? Она выше меня этажом жила.
Мы и правда не дошли один этаж до квартиры Александрова. Катя с ребенком на руках подошла к квартире, находившейся на соседней секции. Я помнила ее историю о том, что в ночь гибели музыканта (или его убийства – определимся) она слышала шаги, поднимающиеся выше. Судя по тому, что мы с Кирьяновым видели внутри, потасовки там не было. Иначе бы, думаю, Катя слышала бы что-то еще. Едва ли люди ходят на цыпочках перед тем, как прыгнуть из окна или сбросить кого-то другого.
— А давно вы видели ее? – спросила я, пока Катя открывала дверь.
Ребенок на руках задремал, и она старалась делать все максимально тихо. Даже не имея своих детей, я точно знала, что какой-либо зависимости детского сна от окружающего шума не существует. Эти удивительные создания могут спать под звук работающего перфоратора, а потом проснуться от щелчка ключа в замке.
— Ну.. – Катя задумалась, пока я ставила коляску у входа в квартиру. – Последний раз мы встречались с ней, наверное, дней пять назад. Так же поздоровались в подъезде, и все.
Значит, дня за три до произошедшего эта девушка была здесь. Возможно, была и позже, но этого пока я не могла доказать. Может быть, она была именно той, кто собрала все вещи из тумбочки и ушла?
— А имя ее вы не знаете? – Я старалась говорить потише, чтобы не разбудить ребенка.
Катя уже взялась за ручку двери, закрывая ее:
— Имя.. То ли Оля, то ли Поля.. Как-то так. Неразборчиво она говорила.
— Хорошо, спасибо.
Катя улыбнулась мне напоследок, после чего закрыла дверь. Кое-что удалось выяснить. Имя, хоть и предполагаемое, – это уже было совсем неплохо.
Понемногу я собирала в голове картину воедино. Девушка по имени Оля или Поля жила с Александровым. У нее были темные волосы, но, возможно, она покрасилась в рыжий, или же это просто так показалось девушке-соседке. По-видимому, когда Александров уезжал на репетиции или концерты, она закупала продукты домой – ее видели с пакетами. Сосед Дмитрий не встречался с ней, потому что уходил рано утром на работу, а вот Катя, выходя чуть позже гулять с ребенком, пересекалась с ней в подъезде.
Теперь нужно было узнать, когда она уехала из квартиры вместе с вещами (или ее увезли – кто знает), от кого ее совместное фото с Маратом было спрятано среди компакт-дисков и как кошелек с ее фотографией оказался на улице.
Я спустилась вниз и, толкнув ногой железную дверь, вышла на улицу. В глаза мне ударил яркий свет. За время, проведенное в квартире и в подъезде, я уже успела отвыкнуть от него. Небо было ярко-голубым, с редкими белыми островками облаков. Принято считать, что солнечный день – это одно из самых ярких и радостных явлений природы. Однако мне всегда казалось, что в нашем климате солнечный летний день превращался в филиал ада на земле, а солнечный зимний мгновенно телепортировал тебя на Северный полюс.
Слева и справа от дворовой дорожки шелестела трава, и даже откуда-то доносилось чириканье воробьев, но никакой свежести и радости я не ощущала. Наоборот, было стойкое желание убраться подальше в тень. Хотя, признаю, все эти пестрые рисунки, оставляемые кронами деревьев на тротуаре, одежде и других людях, были по-своему красивы.
Я позвонила Кирьянову и сказала, чтобы он отправлял своих ребят для опроса остальных жильцов. Предполагаемое имя девушки: Оля или Поля. Пусть набирают информацию, а я потом соберу все это вместе. Уверена, что они смогли бы и сами все структурировать, составить полную картину, но лучше, если творческий процесс я возьму на себя.
Я огляделась по сторонам – моего нового знакомого барбоса не было видно. При случае нужно было бы с ним как-то договориться, чтобы он показал мне, где нашел кошелек. Да, звучало так, будто он был моей дрессированной собакой: я его спрошу, и он мне покажет. Но я надеялась, что смогла бы найти с ним общий язык. Пара бутербродов, колбаса или еще какая-нибудь вкусняшка – и вуаля!
Выйдя с этими мыслями на улицу, я тут же уперлась взглядом в кофейный киоск. Очень вовремя! Современные поклонники мотивирующей психологии сказали бы, что я нахожусь в потоке или в ресурсе и что Вселенная отвечает на мой запрос о кофе. У них ведь вообще все было просто: получилось – это Вселенная ответила, не получилось – просто ты сам не верил, вот и Вселенная засомневалась. Беспроигрышная философия.
Расстроившись, что в киоске почему-то не было обычного черного кофе, я заказала себе капучино и, пока ждала, составляла план действий на оставшуюся половину дня.
Мне необходимо было найти людей, знакомых с Александровым: коллег-музыкантов, арт-директоров баров, может быть звукорежиссеров. Но только не пьяных поклонниц.
Наудачу набрав номер его телефона, я, естественно, послушала в ответ сообщение, что абонент недоступен. Телефон мы не нашли ни в карманах убитого, ни в квартире. Это еще больше склоняло чашу весов в сторону убийства, потому что иначе кому бы понадобилось его забирать?
«Нужно было, – думала я, – сделать две вещи. Во-первых, сходить на джазовый концерт в бар, где Александров выступал регулярно. Среди посетителей могут оказаться завсегдатаи, знакомые с ним. А во‐вторых, каким бы странным это ни казалось, нужно послушать его записи». Я уже говорила о том, что мне всегда помогало понять, кем был человек, чем он жил. Это позволяло достаточно точно определить круг его общения, узнать черты характера и с какой-то долей вероятности прогнозировать, что он мог бы сделать, а что – нет. Мне доводилось расследовать дела автомехаников, банкиров, кинологов и даже филателистов, но вот с музыкантом я столкнулась впервые.