Страница 64 из 83
Дарниару было мучительно находиться рядом с ней, видеть её, слышать её звонкий надменный голосок. Такое чувство, что она воспитывалась не в шестом круге, а была окружена любовью и заботой во дворце высших. Хотя она же светлая, у них в крови быть надменными тварями.
— Что ты ей наговорил? Она предложила мне сопроводить её в гнездо Кмалей. Обещала избавить меня от желания спать рядом с ней.
— Ты спишь с ней? — Тристан чуть не поперхнулся напитком.
— Зверь спит с ней, — уточнил Арни.
И именно это бесило сильнее всего. Будь это просто желание, он бы справился. Подавил. Выжег. Но зверь не желал отпускать светлую ни на миг, будто уже считал её своей…
— А ну конечно, легко всё спирать на своё второе я, — усмехнулся Трис. — И как она?
— Не зли меня, брат, — Арни приподнял верхнюю губу, показывая белые клыки.
— Только не говори мне, что ты просто спишь?! — Тристан громко рассмеялся, наполняя высокие своды древнего зала гулким эхом.
— Смейся, ты даже коснуться её не можешь, — Арни перестал злиться, усмехнулся, но внутри всё скручивало от унижения. Наследник трона Вейтразана. Воин. Маг. И беспомощный зверь рядом с одной светлой девушкой.
— Выбрось из головы желание добраться до гнезда Кмалей. Сейчас не время, Тристан. Все королевства в ожидании Тёмных игр…
— Я знаю, но не удержался, когда она рядом, тяжело сдерживаться, хочется рассказать ей обо всём на свете.
Тьма внутри раздражённо шевельнулась. Дарниару захотелось вышвырнуть брата из комнаты только за эти слова, но он его понимал. Если зверомаги должны были беспрекословно подчиняться, тёмные маги должны говорить светлым только правду. Так Акор старался защитить светлых от восстания тёмных, вшить в их подсознание полную открытость перед светлыми… но это всё равно не помогло…
Дарниару было труднее вдвойне. Зверь внутри требовал подчиниться и подчинить, а тёмный маг хотел раскрыть душу перед светлой. Младшему принцу стоило больших усилий не поддаться разрывающей его магии и не потерять себя в ураганном эмоциональном напряжении. Только ночью, когда светлая спала, он мог спокойно находиться рядом с ней. Правда, заснуть не получалось… он просто наблюдал, как она спит, осознавая, как жалок в такие моменты. Наверное, всех их спасало ещё то, что светлая не понимала своей силы…
— Ты выяснил, сколько продлится её защита? — спросил Арни, уводя разговор от желаний брата и своей ревности. Он не хотел, чтобы Трис вообще подходил к Зейде.
— Пару лет спокойно протянет. Хорошо поставили, — кивнул Тристан. — И я всё равно буду пытаться привязать её к себе. Если она тебе не нужна…
— Заткнись! — сразу рыкнул Арни.
— Дай мне шанс привязать её к себе, ты делаешь всё, чтобы она тебя боялась, — не унимался Трис.
Дарниар ожёг брата взглядом. Зверь был против, чтобы его светлую кто-то привязывал к себе, да и сам Дарниар испытал неприятное чувство потери.
— Не думаю, что она меня боится, Трис. Ты бы видел, как она со мной разговаривает, словно она принцесса. Хотя… королевой зверинца она уже стала. Весь зверинец окутан её силой, как бы не просочилось сквозь щиты. Зверьё полностью под её контролем. Всё — от букашки до высших монстров.
— Так быстро? — удивился Тристан.
— Теперь ты понимаешь, как меня рвёт на части. Я двух слов рядом с ней не могу нормально сказать… если бы не тёмная магия… валялся бы как зверь в её ногах и скулил, прося ласки.
— Не подпускай к зверинцу Ареса, как бы ему не поплохело, — задумчиво сказал Тристан.
— Уже, — хмыкнул Арни. — Было забавно наблюдать, как она взяла его под контроль. Родовой амулет так нагрелся, что я чуть не лишился защиты. Было бы ещё забавней, если бы мы с Аресом сцепились, как два зверя за её благосклонность.
— Жаль, я не увидел, — протянул Тристан. — Нашего бешеного кабанчика усмирила дева.
Принц-маг рассмеялся, потом стал серьёзным.
— Арни, тебе не стоит лишний раз показываться у отца. Орденцы могут почуять в тебе светлые узы. Ты ими увешан, как карнавальная площадь.
— Я не чувствую, — Арни попытался обнюхать рукав куртки, Тристан рассмеялся. — Все узы на твоём звере.
Несколько минут братья просто молча пили, иногда переглядываясь.
— А если у нас не получится? — спросил Тристан.
— Тогда мы трупы, братец, — усмехнулся Арни. — Но я думаю так: столетием раньше, столетием позже — какая разница. Если у нас не получится, этому миру всё равно конец.
Зейда
Остаток дня прошёл в хлопотах: разродилась одна из самок ворса — этакая помесь кролика и собаки. Прекрасный мех, едят овощи и жуткая морда с двумя огромными клыками, торчащими наружу. Зачем нужно было выводить такого зверя, я ещё не поняла.
Судя по всему, все звери Кмалей были выведены для каких-то работ в других родах. Взять хотя бы того лупоглаза, которого я кормила самым первым. У Рахинов были прекрасные паучьи фермы, они производили самые лучшие ткани — как простые, так и магические — на основе паучьей паутины. Паучки были разных размеров, могли делать паутину как тонкую, так и толстую, и, самое главное, разных цветов и с разным магическим наполнением.
Лупоглаз был предназначен для того, чтобы уничтожать старых паучих, которые уже не работали. Паучихи вырастали с большую такую лошадь и просто так не давались, а лупоглаз был создан как их естественный враг.
И так во всём этом мире. Кмали выращивали зверьё под заказ, кто-то для Кмалей выращивал нужные кристаллы, растения, производил нужное сырьё, или одежду, или выращивали еду. Простые люди, как прослойка между родами, занимались тем же, только в меньших размерах и без магии. Всё работало как часы, и нужно было этому Акору всё испортить и притащить в этот мир разумных тёмных… не зря его простые люди считают тёмным богом. Испортил всё…
А вот Азара как такового не существовало. Был там какой-то брат, но ничем замечательным он не выделялся. И его имя в основном стали упоминать как противовес Акору. Если есть ночь, должен быть и день…
Щенята ворса были миленькими и слепыми. Самка быстро оправилась от родов и щёлкала зубами, стараясь напугать мелькавшего рядом Тристера. Тот боялся за мою безопасность и держал наготове магическую палку с током.
Зато мне не было страшно… я поняла, как работает моя сила. Я не только могла брать под управление животное, но и видеть его глазами, чувствовать то, что чувствует он. Поэтому было легко понять, что у кого болит, и вовремя убирать заболевания.