Страница 27 из 83
Глава 8
Я нерешительно вошла в столовую. На секунду многие отвлеклись на мою персону, но почти сразу же вернулись к своим занятиям: кто-то болтал, собравшись небольшими группками, кто-то ел. Девушка-рыжулька без устали наливала горячее варево в миски подходящим работникам. Людей тут было много, вся столовая заполнена.
Дорн по-отечески улыбнулся, будто мы старые знакомые.
— Заходи, краса, чего в дверях стоишь? Места всем хватит.
Злила эта присказка местная «краса», издевательство какое-то. Я прекрасно знала, что никакая я не краса… Но совету Дорна последовала, нужно по-людски отказаться, а не бегать от мужика, как дурочка.
Я подошла, села напротив Шрама, который мельком взглянул на меня и опустил голову, уставившись в пустую миску. Дорн хлопнул его по плечу:
— Парень толковый, быстро схватывает. Уже решил ко мне перейти. А ты, краса, как надумала?
Я посмотрела на Шрама. Он не поднимал глаз. В принципе плевать и на Шрама, и на Дорна. Я сюда с одной целью пробивалась — снять проклятие, так что местные проблемы мне побоку.
— Я пока у Тристера останусь, — сказала я ровно. — Мне и там неплохо.
Дорн усмехнулся, покачал головой:
— Дело твоё. Только запомни: у Тристера люди долго не живут. У него в секторе самые опасные твари, а защиты он своей группе не выбивает.
Я нахмурилась.
— А ты можешь предложить что-то другое?
— Могу, — Дорн подался вперёд, понизил голос. — У меня сектор спокойный. Твари там больше для красоты: птички всякие, насекомые. И защита у меня на кристаллах всегда в порядке. Если что, Хайде слово замолвлю, она меня слушает.
— С чего бы ей тебя слушать?
Дорн усмехнулся, но в глазах мелькнуло неуловимое превосходство.
— У каждого свои козыри, краса. Ты лучше о себе думай. Как бы тебя не съели твари.
Я промолчала.
— Ладно, — сказал Дорн вставая. — Думай. Я тебя пару дней подожду. А потом уж как решишь.
Он ушёл, уводя за собой Шрама и остальных работников. Мельком заметила, что нашивка на рукавах у них в виде паука на паутине — б-р-р, не очень приятная.
Я осталась сидеть одна за длинным столом. Рыжая девушка стояла у раздачи, поглядывая на меня с любопытством.
— Ты чего не ешь? — крикнула она. — Похлёбка кончается.
Я только сейчас заметила, что так и не взяла еду. Поднялась, подала миску, которую тут же наполнили густой похлёбкой. Внешний вид был у похлёбки не очень, зато запах отменный — тушёнкой пахло, лавровым листом…
Села за стол, принялась жевать, медленно, переваривая услышанное.
Шрам ушёл к Дорну. Может, оно и к лучшему. Меньше лишних глаз, меньше разговоров. Я и сама справлюсь.
Закончив с едой, помыла миску, поставила на полку. Рыжая уже собиралась уходить.
— Слышь, — окликнула я её. — Как тебя зовут-то?
Она обернулась, улыбнулась.
— Миланой зови. А тебя?
— Зейда.
— Ну, Зейда, — Милана вытерла руки о передник, — держись ты подальше от Дорна. Мужик он, конечно, видный, но бабы у него долго не задерживаются. Как новых привозят, он сразу самых слабых к себе забирает, а потом они пропадают.
— Пропадают? — я напряглась.
— Ну, увольняются или в шестой круг уходят обратно. Он говорит, не справляются с работой. Только почему-то всегда девушки пропадают, мужики дальше работают.
Она поджала губы, покосилась на дверь.
— Ты не такая уж и красотка. Может, и обойдётся. Но на всякий случай будь осторожней.
— А что Тристер? — спросила я. — Он про это знает?
— Тристер? — Милана хмыкнула. — Тристер за свою группу переживает, ему чужие неинтересны. Да и кто ему поверит? Он же родственник Хайды, не любят его больно, другие группы всегда во всех несчастьях обвиняют.
Она ушла, оставив меня с моими мыслями. Почему-то всё время вспоминался белый зад мага и злое лицо Хайды — не даст она мне житья. Слишком хорошо на её лице была прописана ревность, хотя чего ко мне ревновать-то… я вздохнула.
Я вышла из столовой как раз перед тем, как по всему зверинцу раздался звон на вторую кормёжку. В принципе удобно: позвонил колокол — пора зверюшек кормить. Пронзительный звук даже кости заставлял вибрировать, точно не пропустишь.
Я сначала дошла до склада, отстояла очередь из таких же горемык за тележками, расписалась в получении инвентаря и еды для зверей. Роспись была простой: прикладываешь печать на запястье к документу — там появляется твоё имя «Зейда», магия соврать не даст…
Я подхватила сразу две тележки и под кудахтанье и писк «корма» вернулась к своим вольерам.
Ну привет, лупоглазый страшила…
Второй заход дался мне ещё проще. Уже не так шарахалась от рыков страшилищ, спокойно слушала, как трещали кости бедных курочек и не очень бедных крыс.
В последнем вольере жила рептилия — этакий крокодил, только лап не четыре, а шесть, и вдоль хребта, когда он рычит, выпирают острые гребни, прозрачные, с еле видимым свечением, как от магии.
Утром тварь была спокойной: высунула пасть из своего водоёма, рыкнула на меня для острастки, цепи притянули её к одной стороне водоёма — в общем, беспроблемно.
Сейчас вроде тоже было как положено: сверкнули магией цепи, притянули тварь к стене водоёма. Вода, на удивление, прозрачная, и видно было страхолюдину хорошо.
Но потом начался экшен со мной в главной роли.
Я убеждаюсь, что существо неподвижно. Беру из бочки квохчущую курицу за крыло и тащу её к корыту, на котором изображена одна тушка. Бросаю возмущённую птицу в корыто, но тут у меня внезапно начинает болеть голова, будто кто-то ударил меня острым топором прямо в лоб.
Я не успеваю ничего понять, как страховидное существо оказывается прямо передо мной с разинутой пастью, и от его жуткого дыхания мне становится очень плохо…
«А ведь оно без цепей», — пронеслось у меня в голове. В этот момент квохчущая курица выпрыгнула из глубокого корыта прямо на голову монстра и, издав пронзительный крик, начала выклёвывать его сверкающие от ярости глаза.
Охренели, надо сказать, мы оба: и я, которая уже богу душу отдала и мысленно завещание написала, и тварюшка, которая всхрапнула, скосила глаза на мелькающую агрессивно настроенную перед глазами еду.
Именно в этот момент очнулся мой браслет, что есть силы приложил ветвистой молнией замершего монстра прямо в раззявленную пасть и откинул меня при этом на стенки павильона, больно приложив хрустнувшей спиной...
Удар был такой силы, что я на мгновение ослепла, сползла на землю и замерла, пытаясь вдохнуть.