Страница 81 из 83
Когда невольная свекровь пропала из вида, потянулось ожидание…
Напольные часы в вестибюле тикали оглушительно громко, а я силой заставляла себя сидеть на месте. Ну что так долго? Куда она запропастилась? Вдруг сейчас на нас обрушится крыша?
Я подняла голову и посмотрела на потолок, лишь благодаря этому увидев странное смещение бликов света. Не успела ничего подумать — просто инстинктивно потянула Дервина вбок. В этот момент раздался лязгающий хлопок, люстра звякнула сотней хрустальных подвесок и полетела вниз. Я рванула парализованное тело на себя, ломая ногти.
Огромная люстра летела почти медленно, я даже успела рассмотреть, как взмыли вверх изящные подвески. Наконец она с оглушительным звоном грянулась оземь. К счастью, осколками нас не посекло — из изящных плафонов разбилось лишь два, зато основание, выполненное в виде шипа, воткнулось в пол ровнёхонько там, где секунду назад лежала голова Дервина.
Альтара взглянула на меня с ужасом осознания, что проклятие — не байка и не страшилка, а реальность. Мгновение спустя она кинулась мне на помощь, и вдвоём мы оттащили Дервина подальше от упавшей люстры, на пустое место.
Я с подозрением уставилась на кованую вешалку сложнейшей формы. Вдруг она завалится набок и…? Моя нервозность явно передалась Альтаре. Она тоже начала озираться в поисках источников опасностей. Их было не так много. Старинное зеркало, уже упомянутая вешалка, стойка для зонтов, парадный портрет в массивной раме.
От просторного вестибюля лучами расходились коридоры, а на второй этаж вела лестница — я с тревогой их рассмотрела, но в доме было тихо и словно бы пусто. Никто даже не прибежал на грохот.
Я стянула с себя дублёнку, свернула и подложила Дервину под голову, а сама села рядом, раскачиваясь от нервного напряжения и держа его за руку. Тревога буквально душила, и я не знала, как с ней справляться и главное — откуда ждать следующую опасность.
Диагностическое заклинание пока ничего не показывало, хотя проклятие могло вылиться в аневризму или внезапную остановку сердца.
И если бы кто-то посмел сказать мне хоть слово… я бы взорвалась, но никто не попытался со мной заговорить, а время тянулось и тянулось, как звенящая в ушах самая высокая нота в финале трагической песни.
Прошёл почти час, и ожидание стало практически невыносимым, когда Моэра Местр наконец вернулась с ворохом исписанных листочков в руках. За ней следовали двое пришибленных сыновей лет тринадцати-четырнадцати. От вида распластанного на полу старшего брата и валяющейся рядом люстры один из них побледнел, но ничего не сказал. Никто ничего не сказал, все напряжённо молчали.
Впятером они подняли Дервина и понесли по лестнице, а я шла следом и задыхалась от страха, что они его уронят. Наконец мы выбрались на крышу. Отсюда прекрасно виднелся залитый тёплым светом город, но я едва взглянула в ту сторону.
На выложенном бежевым известняком полу отчётливо виднелись прорезанные ритуальные круги, причём сразу несколько вариантов — с тремя, пятью и семью концентрическими кольцами. В этом доме явно жили практики — на крыше царила идеальная чистота, а бороздки кругов были чистыми и тёмно-серебристыми от меркуры.
Я с надеждой спросила Моэру:
— Вы нашли хоть какой-то способ?
Она на меня не взглянула и отвечать не стала, лишь отрешённо повела плечом, а затем хладнокровно погрузилась в подготовку. Достала из потайного кармана платья чернильницу с меркурой и кисточку с металлической ручкой, а затем распорядилась, чтобы братья уложили Дервина в середину самого большого круга, состоящего из семи вложенных друг в друга колец. Пространство между ними оставалось свободным от знаков — для каждого ритуала они свои, а вот кольца нужны для концентрации силы, чтобы она сливалась от внешней окружности к центру.
Моэра Местр сначала обвела вырезанный на камне ритуальный круг, затем нанесла часть надписей, а потом подняла голову к небу и пробормотала:
— Ну давай же, выходи…
Как назло, небо заволокло, и лунные лучи лишь местами неохотно пробивались сквозь завесу облаков. Хорошо хоть ветер не утих — он разгонял их, как недовольный художник, каждую секунду меняющий небесную картину. Словно услышав просьбу, из-за рваных туч показалась Геста, но Моэру это не устроило.
— Да не ты! — с досадой пробормотала она, а жрец вдруг оживился и спросил:
— А что за ритуал вы, собственно, тут хотите провести? Уж не танатопоклоннический ли?
— Что вы! Разве можно! — воскликнула Альтара и подцепила жреца под локоть. — Мы с огромным пиететом относимся к Луноликой. Идёмте скорее, я вам покажу нашу коллекцию молитвенников. Кроме того, отец в прошлом году сделал очень щедрое пожертвование на реставрацию храма и прилегающих построек, правда, в Кербенне. Давайте с вами обсудим нужды Ретерского храмового комплекса.
Жрец колебался несколько мгновений, но потом бросил взгляд на обездвиженного Дервина и всё же позволил себя увести.
А мы снова остались ждать, на этот раз — милости Танаты.
Ритуалистика очень сильно отличалась от целительства, поэтому я знала лишь базовую теорию, не более того.
Моэра начала медленно, очень равномерно наносить меркуру на внешнее кольцо круга, и её сила потекла сквозь кисть — по металлической ручке и смоченной в серебристой мерцающей субстанции головке — в самое основание выводимого на полу рисунка. Он постепенно оживал, наливаясь силой и светясь белым, электрическим светом.
Вместо меркуры раньше использовали кровь, она тоже хорошо держит магию, но с изобретением волшебного состава ритуалистика сделала огромный шаг вперёд.
Я посмотрела на Дервина, он был бледен и следил глазами за матерью, но почти сразу встретился взглядом со мной. В его синих глазах горела обида, но мне было всё равно. Пусть как угодно обижается — лишь бы выжил. Вообще пациентов обычно никто не спрашивает, как и чем они хотят лечиться, а учитывая психическое состояние, он — в первую очередь мой пациент, а уже потом — муж и похититель. Я буду только рада потом устроить ему качественный скандал на все децибелы, когда всё закончится!
Стоять на месте и смотреть, как Моэра рисует ритуальные знаки, было нереально сложно. Я сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, кусала губы изнутри и переминалась с ноги на ногу — лишь бы сдержать бурю, расходящуюся в груди и требующую немедленных действий.
Наконец ветер немного разогнал облака, и из-за размазанных по холсту небосвода туч показалась насмешливая рыжая Таната.