Страница 48 из 424
— Врёшь! — Выдохнул Гойда.
— Мне зачем тебе врать. Вот сам смотри и читай. — Михаил протянул атаману письмо. Тот не стал его брать.
— Ты, Михайло, извини. Но не грамотен я.
— Вот смотри, здесь написано, — Михаил ткнул в текст, — про тебя, про казаков Дона. Если у тебя есть те, кто грамоте новой обучен, пусть придут и сами почитают.
— Нет пока у нас таких. Казачата учатся, грамоте обучаются в том числе. Но пока не приехали они.
— Ошибаешься, атаман. Приехали. Знаю двое ваших казачат, с мортирами прибыли. Кадеты третьего года обучения.
— Где? Чего молчал, ирод ты Михайло!
— Спокойно, атаман. — Давыдов повернулся к тем, кто суетился возле повозок с мортирами. — Старшина Чернов! Ко мне!
От повозок отделился один из кадетов. Подбежал к Давыдову. Вытянулся по стойке смирно.
— Господин лейтенант, старшина Корпуса Чернов по вашему приказанию прибыл.
— Вольно, старшина. — Давыдов посмотрел на Гойду. Тот во все глаза смотрел на кадета. — Вот, атаман, узнаёшь?
— Василь⁈ — Воскликнул атаман. Тот повернулся к нему. Взял под козырёк.
— Я, господин атаман!
— Василь, это же я, дядька Иван!
— Я знаю, Ваше высокопревосходительство, господин атаман Войска Донского!
— Чертяга! — Завопил Гойда и кинулся обнимать своего родича. — Дай я посмотрю на тебя. Ай, молодец какой. Василька, да ты совсем казаком стал. Как вытянулся. Ай, красавец какой! Вот батько то твой обрадуется!
Михаил, глядя на них улыбался. Атаман вертел кадета. Обнимал. В какой то момент кадет спросил его.
— Дядько, а батько мой здесь?
— Здесь, как не здесь, а где ему быть? Ай, молодец какой.
— А матушка, сёстры?
— Да нормально с ними всё. Старшая твоя сестра замуж выходит. Вот вернёмся с похода, приданное ей будет доброе.
Они обнимались. Вокруг них стали собираться казаки. Здоровались с Василем. Обнимались. Хлопали его по спине, по плечам.
— Добрый хлопец вырос у Игната Чёрного! — Говорили они. В этот момент казаки расступились. К кадету вышел мужчина, лет 45. Длинные усы, голова бритая. В броне, с саблей на боку. Они оба замерли.
— Батько! — Выдохнул кадет.
— Сынок! — Воскликнул казак. Они сошлись. Казак обнял сына, прижимая его к себе. Кадет обнял казака, тоже прижимая его к себе. У казака побежали слёзы. — Сынок мой.
Они оба были не высокими, но крепкими, что отец, что сын.
К Михаилу Давыдову и Атаману подъехали оба крымских карачибеков, Агиш Ширин и Хаджике Мансур. Смотрели удивлённо на казаков.
— Иван, а что у вас тут? — Спросил Агиш.
— Сын с отцом встретились. Видишь, карачибек, какой парень? Кадет, старшина уже. Главный над мортирами. — Усмехнулся Иван Гойда. — Мой племяш. Брату чадо.
Хаджике Мансур посмотрел на Давыдова.
— Корпус пришёл?
— Да, карачибек. — Кивнул Михаил. — Две мощных мортиры пришло. Будем брать Киев.
— Киев якши! — Довольно улыбнулся Мансур.
— Старшина! — Рявкнул Давыдов. Кадет моментально избавился от объятий отца. Вытянулся по стойке смирно перед лейтенантом. — Обе мортиры разместите напротив Золотых ворот. Приказ ясен?
— Так точно, Ваше благородие, господин лейтенант.
— Справишься?
— Так точно. С нас на полигоне семь потом господин полковник согнал. Справимся.
— Выполнять.
— Есть!
Кадет рванул к своим мортирам. Игнат Чёрный недовольно посмотрел на лейтенанта, подошёл к нему.
— Ты чего? Я с сыном увиделся.
— И что дальше, казак? Твой сын кадет Корпуса. Он обязан выполнить приказ. Он его выполняет, не даром его назначили старшиной курса, а сейчас командиром группы артиллеристов мортир. Гордись сыном, казак, он оказался лучшим на курсе, раз его поставили старшиной.
Игнат Чёрный недовольно сопел. Схватился за саблю. Михаил спокойно на него смотрел.
— Ты чего за саблю хватаешься, Игнат? — Спросил спокойно Давыдов.
— Я сына спустя два года увидел. А ты его…
— Что я его? Ты ещё не понял, казак? Твой сын кадет Корпуса. Он часть Корпуса. Он воспитан выполнять приказ. Он будущий офицер Корпуса. И не надо так на меня смотреть. — Михаил взглянул в сторону мортир. — Старшина! — Рявкнул он. Василий Чернов опять подбежал к нему и вытянулся по стойке смирно.
— Старшина Чернов по Вашему приказанию прибыл, Ваше благородие, господин лейтенант.
— Старшина, объясни своему отцу, что такое дисциплина Корпуса. И что такое Корпус. У тебя пять минут. Выполнять.
Старшина повернулся к казаку.
— Батько. Прошу тебя. Я кадет Корпуса. Я обязан выполнять приказы вышестоящего командира. Не выполнение приказа считается преступлением перед Корпусом. То есть, проступком, за который я буду отвечать по всей строгости закона Корпуса. Вплоть до казни. Батько, я часть Корпуса. Я отвечаю за Корпус, Корпус отвечает за меня. Даже если я стану казаком Войска Донского, я всё равно останусь частью Корпуса. Его офицером. А я очень хочу стать офицером Корпуса. Так нас воспитывают, батько. Не мешай мне. Ты сам меня отдал сюда. Дальше уже не можешь влиять на мою судьбу. Дальше моя судьба в руках Корпуса и Матушки-Государыни, Принцессы Трапезунда, Византии и Рима. Королевы Ливонии. Я выполняю приказ. — Он замолчал, вытянувшись по стойке смирно.
— Старшина, ты же грамоте обучен? Обучен. Вот на, письмо Матушки-Государыни, прочитай. Вот здесь читай, где она про казаков пишет и про атамана Гойду.
Старшина взял письмо очень аккуратно, с каким-то благоговением. Пробежался глазами по тексту, потом начал читать. Медленно читал, где-то по слогам, но читал: «Всё ли у ата-ма-на Гой-ды хоро-шо? Пере-дай пок-лон ему и каза-кам Дона от меня. Как за-кон-чу войну с лит-ви-нами, пусть го-то-вит каза-ков к по-хо-ду на Ка-за-нь…»
— Всё, достаточно, старшина. Свободен. — Скомандовал Михаил и забрал у него письмо. Кадет козырнул и не взгляну на отца, убежал к мортирам. — Теперь понял, казак? Твой сын, часть Корпуса. Будущий офицер. Он и его товарищи по Корпусу, будущая элита Московской Руси и Ливонского королевства. Элита, казак. Они постепенно сменят всех бояр, рыцарей и прочих, тех, кто стоит сейчас возле трона Ливонии и престола Великих Государей Руси. Гордись им, казак. А поговорить вам, я представлю старшине такую возможность. Не беспокойся. Дай только ему время выполнить приказ. Завтра будет штурм Киева. Он именно для этого сюда и приехал. И он старший уже над всеми кадетами, что будут стрелять из мортир. А это значит, что он лучший на курсе. Поэтому повторюсь, он лучший из кадетов. Гордись им. Ты вырастил хорошего сына, казак Игнат Чернов. Ну а ты атаман? Вот видишь, помнит Матушка о тебе и казаках Дона.
Гойда подкрутил длинный ус.
— И ты ей передай от нас поклон. Отпиши, что у нас всё хорошо. А на Казань пойдём. Чего не сходить то? Да, казаки?
Казаки в ответ радостно загалдели…
Утро выдалось ясным. Давыдов, глядя на Золотые ворота Киева усмехнулся:
— Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся огромная страна. — Пропел он.
— Это ты про что, Михайло? — Спросил лейтенанта атаман.
— Это так, песня. Матушка её как-то пела. Про Москву. Вот послушай: Холодок бежит за ворот, шум на улицах сильней, с добрым утром милый город, сердце Отчины моей. Кипучая, могучая, ни кем непобедимая, страна моя, Москва моя, ты самая любимая! — Давыдов замолчал, продолжая разглядывать Золотые ворота и укрепления Киева.