Страница 401 из 424
Я внимательно рассматривала картину.
— Интересно, что же было изображено на двух других картинах?
— Это не известно. И навряд ли мы когда об этом узнаем, Ваше Величество. Скорее всего они утрачены. Хорошо хоть эта сохранилась.
Я кивнула, перешла к следующей картине. А вот эта картина не была на библейскую тему. Я очень удивилась. Очень смело написана была. Обнажённая женщина, сидевшая на ложе под балдахином с розой в руках. Я удивлённо посмотрела на Апостольского Администратора. Он прокашлялся.
— Это картина молодого художника. Тициана Вечеллио. Он написал её шесть лет назад, по заказу одного аристократа из Флоренции. Но после написания картины, оплачивать работу молодого художника отказались. Посчитали слишком откровенной. В это время во Флоренции был один человек из жителей Лукки, Франческо Гуиниджи. Тициан продал ему картину. А Франческо передал её в храм.
— За сколько он её купил?
— За 50 серебряных флоринов, Ваше Величество.
— За сколько?
— За 50. Вы считаете, что он переплатил? Но сумма заказа составляла две сотни флоринов.
Я смотрела на подручного папы римского. Господи, знал бы он сколько картины этих художников будут стоить в 20 и 21 веке⁈ Миллионы!!!
— Знаете, Ваше Величество, я тоже считаю, что этой картине не место в храме. Её нужно будет убрать. Всё же на ней изображена языческая богиня Венера. — Сказал Апостольский Администратор.
— Я готова купить её. А так же «Луккскую Мадонну» и «Мадонну Милосердия». За эти три картины, две на холсте и одна на дереве, я готова выплатить двенадцать тысяч серебряных ливонских талеров. Ливонский талер равнозначен серебряному флорину. Вес чистого серебра одинаков.
— Сколько Вы готовы заплатить, Ваше Величество? — Если сказать, что Апостольский Администратор был шокирован, значит ничего не сказать. Он даже побледнел. Глаза чуть на лоб не выскочили. Так же был шокирован и епископ Эрар де ла Марк, присутствовавший здесь же.
— Двенадцать тысяч, отче. По четыре тысячи за картину. Тем более, от Венеры, Вы, отче, хотите избавится.
Апостольский Администратор и епископ переглянулись.
— Я согласен. — Ответил Систо Гара делла Ровере. Я кивнула, конечно, согласен. Я бы удивилась, если бы он не согласился. Это сейчас Бартоломео, Тициан, ван Эйк не так известные художники, хотя тот же Ян ван Эйк и был востребованным. Но таких как он хватало. Я ещё раз посмотрела на картину Тициана. Я не знала, дожила до моего времени эта его картина, ведь какие-то его творения были утрачены за века, прошедшие после его смерти.
— Я выдам Вам, отче, вексель на 12 тысяч талеров. Вексель Ливонского Королевского банка. Его примет любой банкирский дом Европы.
— Хорошо, Ваше Величество.
Я оглянулась. Нашла взглядом Никифора.
— Никиша, принеси мою шкатулку. — Я возила её в карете. Никифор кивнул и вышел из храма. Вскоре вернулся. Принёс шкатулку. Я достала оттуда бланк векселя. Моё ноу-хау. Тут же была и чернильница с ручкой-пером из золота. Написала на векселе на латыни «двенадцать тысяч талеров». Поставила свою подпись и личную печать. Никифор посыпал мелким песком. Потом встряхнул. Я взяла вексель и передала его Систо. Тот взял, смотрел на вексель. Ну да. Красивый он. Разноцветный и с водяными знаками. Не подделаешь.
— Скажите, отче, а Тициан уже написал свою картину «Любовь небесная и Любовь земная»? — Я не помнила, когда эта картина была написана. Но помнила для кого.
— А что это за картина?
— Там две Венеры изображены. Одна в одеждах, а вторая обнажена. И ещё там присутствует купидон. — Систо задумался. Я решила ему помочь. — Её заказал один аристократ из Венеции, для подарка своей невесте.
— А, вот Вы о ком, Ваше Величество. Я знаю. Картину заказал Никколо Аурелио, секретарь Совета десяти Венецианской республики. Для своей невесты, молодой вдовы Лауры Багаротто. Этот скандал известен во всей Италии. Этот Никколо сам утвердил смертный приговор для мужа Лауры, Франческо Борромео за государственную измену, так как он поддержал Императора Священной Римской Империи Максимилиана. Его казнили. А заодно казнили и отца Лауры. Тоже обвинив в измене. А потом этот Никколо решил примирится с семьёй Багаротто и сделал предложение молодой вдове. Да, Тициан написал какую-то картину для Лауры. Это было два года назад.
— Отче, я хочу купить эту картину. Вы могли бы оказать мне посреднические услуги в покупке?
— Какого рода, Ваше Величество?
— Скажем так, Вы обращайтесь к этой Лауре Багаротто с предложением продать картину коронованной особе. То есть, мне. Я готова заплатить ей за картину две тысячи талеров серебром. И Вам, отче, за посредничество тысячу. Как Вам такое предложение?
— Ваше Величество, я напишу в Венецию письмо. Думаю, что Лаура согласиться.
— Тогда мы договорились. Благодарю Вас, отче. Как только будет достигнута договоренность, я вышлю Вам тысячу талеров и две тысячи самой Лауре.
— Хорошо, Ваше Величество. Я сегодня же напишу письмо и отправлю его в Венецию.
— Мальчики, берите картины и выносите их. — Велела палатинам. Все три картины мы забрали. На следующее утро мы ушли. Покинули Лукки. Я торопилась. Проехали всю территорию республики Лукка, пересекли границу с Флорентийской республикой. К обеду достигли города Пиза. Но заходить туда не стала. Прошли мимо. Тем более, кривую башню я видела ещё в той жизни. В саму Флоренцию так же не заходили. Она находилась северо-восточнее от нас и делать крюк я никак не планировала. Вокруг были однотипные пейзажи. Деревни, возделанные поля. Луга с разнотравьем и пасущимся на них скотом. Коровы, овцы. При нашем приближении купцы и прочие, даже дворяне, отъезжали в сторону. Всё же три с лишним сотни вооружённых до зубов воинов тут представляли серьёзную военную силу. Картины, которые я купила везли в одном из фургонов. Я была довольная. Эх, Сашка, какая же ты умница и красавица, думала я сама о себе. Жаль только похвастать не перед кем было. Одна Ленка бы оценила мои капиталовложения. Остальные просто не поняли бы креатива. Деньги они ничто, а искусство вечно!
К вечеру подошли к городу Пьомбино. Интересный городишко. Городская стража прошляпила нас. Вороты закрыть не успели. Мы слишком быстро появились. Поэтому зашли в город с ходу, не сбавляя скорости. Стражники просто разбежались, побросав свои алебарды. Горожане тоже стали разбегаться, когда мои кирасиры и жандармы Герцога Ульриха шли колонной по главной улице города. Они быстро окружили дворец пфальцграфа Аппиани. Окружив дворец, кирасиры замерли, сидя на конях. Я подъехала к парадному входу. В общем-то это был натуральный замок, со стенами и башнями. Вход в замок тоже контролировали мои кирасиры. Тут так разленились, что забыли закрыть ворота замка. Я заехала. Внутрь помещений мои кирасиры не заходили. Просто сидели на конях и ждали. Ко мне навстречу вышел вооружённый отряд. Мои кирасиры спокойно на него смотрели, готовые в любой момент открыть огонь из пистолей и кавалерийских ружей. Вперёд выехала Паула.
— Кто вы такие и что вам надо? — Задал вопрос один из них.
— С кем я буду говорить? — Спокойно задала она вопрос.
— Я князь Якопо V д’Аппиано д’Арагона, 2-й князь Пьомбино, князь Священной Римской империи, синьор Скарлино, Популонии, Суверето, Буриано и островов Эльба, Монтекристо, Пьяноза, Черболи и Пальмайола, синьор Аббадья-аль-Фаньо и Виньяле, пфальцграф Священной Римской империи. — Представился всё тот же мужчина, лет 40.