Страница 39 из 424
Стоит сказать, что из всех членов магистрата Ковно только один сумел выкупить себя и всю свою семью. Войт, при помощи родственников сумел выкупить себя и своего старшего сына, а его жена, две дочери и младший сын уехали на Русь, осваивать целину в Диком поле. Остальные члены магистрата сумели выкупится только частично. Причём дочерей никто из них не выкупал, выкупали сыновей и то только старших если их было двое или больше.
Потом я ещё работала, складывала сломанные и разбитые кости рук, ног. Сшивала рубленные и колотые раны. Вытаскивала застрявшие в телах арбалетные болты и наконечники обломанных стрел. Ампутировала конечности. Под утро у меня совсем не осталось сил. Еле дошла до своего шатра. И там рухнула на свою постель. Фрося раздела меня и укрыла теплым одеялом. В шатре стояли две жаровни с раскалёнными углями. Это палатины мои постарались. Мои сержант-дамы спали без задних ног и видели десятый сон. Ночевали мы здесь в воинском лагере. Проспала я до обеда. Сквозь сон услышала, как недовольно говорит кому-то Фрося:
— Спит Матушка. Неча её будить. До утра глаз не сомкнула. Всё врачевала пораненных да убогих. Дайте поспать ей. Где это видано, чтобы Государыня так заботилась о вас, своими ручками. А вы ей покоя не даёте. Идите отсюда с богом. Богдан, никого не пускать. Графы да енералы подождут. И герцога всякие с боярами. Чай Царица она.
Я открыла глаза. День был в разгаре. Потянулась. Перевернулась на другой бочок, закрыла глаза, надеясь уснуть, но увы, сон улетел, как утренний туман. Вокруг шла суета. Я села на постели. Фрося, увидев меня, всплеснула руками.
— Матушка, ты чего встала? Поспи ещё. тебе спать надо больше. Отдыхать, а ты всё убогих лечишь, себя не щадишь. — Понизила голос. — Не дай бог с дитём, что случится. — Фрося знала, что я беременна. Остальные, даже мои сержант-дамы пока ещё ничего не заметили.
— Я бы поспала ещё, да дела делать нужно, Фрося.
— Всех дел не переделаешь, Матушка. А себя поберечь надо.
— Ладно, Фрось, не ворчи, как старая бабка. Ты же молодая. Вот думаю, замуж тебя отдать. Жених то есть на примете?
— Какой замуж? Нет у меня никого. Хочешь отослать меня от себя? Чем я тебе не угодила, Матушка?
— Да не собираюсь я тебя от себя отсылать. Всем ты мне угодила. Но тебе сколько уже годков? Восемнадцать? Старой девой остаться хочешь?
— Ну и пусть. Только от себя не гони. Да и нет у меня никого, кто бы сердцу мил был. А так мужа, да не любимого, лучше уж совсем замуж не ходить.
— Фрося, Фрося. Вон Дарёнка вышла замуж и ничего. Лечебницами заведует в Москве. И муж ей в этом не мешает.
— Вот и пусть заведует. Счастья им обоим. А мне и так хорошо.
— Ну как знаешь. Если вдруг, кто приглянется, скажешь. Обещаю, замуж выйдешь, всё равно при мне останешься.
— Хорошо, Матушка. А если он мне глянется, а я ему нет? Как ему со мной не любимой жить? Это же совсем никуда не годится будет.
— Фрось, давай будем решать проблему по мере её поступления.
— Как скажешь, Матушка. Сейчас я кликну, чтобы воды принесли. — Она выглянула из шатра. — Богдан… Богдан! Чего уши развесил и рот до ушей? Воды кипячёной принесите и холодной. Матушка проснулась, умыться ей надо. И пошевеливайтесь.
— Сами знаем, пигалица. Раскомандовалась тут.
— У, вахлаки. — Погрозила девушка парням. В ответ я услышала мужской смех.
— Фрося, а где мои девицы?
— Княжны тут крутились. Всё ждали, когда ты проснёшься. А потом на коней прыгнули и поскакали.
— Куда?
— Вестимо куда, в город. Пистоли на себя нацепили, сабли. Ужас какой. Словно не девушки они, а вои.
— Подожди, как в город? Одни что ли?
— Нет, не одни. С ратниками. Им Кобыла выделил. Сильно они его просили. Сказали, что пока ты спишь, они одним глазком глянут и назад вернуться. С ними ещё и хранцузы енти поехали. Который царевич хранцузский, царём у них будет, как ты сказала, Матушка.
— Франциск?
— Он и два его товарища. Франциск этот, на Ксенью нашу заглядываться стал.
— И давно уехали?
— Большая стрелка на твоих царских часах два полных оборота сделала.
— То есть, два часа назад?
— Получается, что так.
— Значит дофин Франции на Ксюшу глаз положил?
— Положил, басурман такой. А она и краснеет, улыбается ему и глазками хлопает. Ты бы Матушка сказала ей, а то испортит девку и уедет. А у неё пузо расти начнёт. Позору то не оберёмся потом.
Я засмеялась. Покачала головой.
— Фрося, Фрося. Пузо, говоришь. Если от Франциска, так ничего страшного. Принца родит, малыша королевской крови из рода Валуа. Это хорошо. Воспитаем и в нужный момент на трон его продвинем.
— Как это, Матушка? Они же без венчания? Кто его признает? Будет байстрюком расти.
— Бастардом что ли? Ерунда. Первый раз что ли, бастарды на трон садились⁈ Если всё так случится, я сделаю так, что Франциск признает малыша своим чадом. А то, что незаконнорождённый и прав на трон иметь не будет, это мы ещё посмотрим. Вдруг так случится, что прямых наследников мужского пола у королевской династии не окажется, кроме нашего маленького принца. Вот тогда и поговорим, кто и на что имеет права, а кто не имеет.
— А если дочка родится?
— Тоже не плохо. Франциск за неё хорошее приданное даст и титул. Пристроим её за хорошего и нужного человека. Так что Фрося, плюсов больше, чем минусов. Да и то, минус только один, Митрополит может поругать за блуд. Епитимью наложит. Но с этим мы справимся.
Богдан и Илья притащили горячей и холодной воды. Сменили остывшие жаровни на полные раскалённых углей. В шатре стало теплее. Умыла лицо холодной водой. Потом добавила кипятка. Разделась полностью и Фрося стала помогать мне. Обтирая мне спину губкой, сказала:
— Ты такая красивая, Матушка.
— Что прям так и красивая?
— Красивая, Царица Александра. Ладная. Хотя у тебя дитё уже есть, рожавшая.
— И что, что рожавшая? Если родила, то всё, уже не красивая становишься?
— Это как посмотреть, Матушка. У тебя тело словно девичье, будто и не рожала ты. А у наших то посмотри. Если боярышня какая, али купчиха, родит и её потом начинает распирать в разные стороны. Хотя говорят, что дородность, это признак здоровья. Но я с этим не согласная. Или простых посмотри. Рожают чуть ли не каждый год. Её ещё 25 нет, как тебе, Матушка сейчас, а она уже как старуха. Зубы выпадают, волосы редкие становятся.
— Рожать не надо каждый год. После родов организм восстановится должен.
— А кто нас жён спрашивать будет. Муж подгрёб под себя, обрюхатил и всё. Будь довольна. Детей рожай. Род увеличивай.
— А у самой, ума нет совсем? Если сама не знает, к знахарке пусть идёт. Каждая знахарка знает какой отвар и из чего сделать, чтобы не понести.
— Так грех это, Матушка.
— А гробить себя не грех? Ладно, то дело каждой. Я, лично, рожать каждый год, на протяжении следующих десяти лет, не собираюсь. Василию наследник нужен, получит. А потом я бы девочку хотела родить. Но это увы, не от нас зависит. То божий промысел, кого из детей тебе дать.
— Истину говоришь, Матушка. Это как Господь положит. Сына или дочь. Матушка, живот у тебя уже видно становится. Дальше труднее скрывать будет.
— Да мне всё равно. Не получится, так не получится. Василий от своего чадо, а тем более сына, не откажется. Он за наследника кому угодно горло перегрызёт. Конечно, говорить начнут всякое. Но на это можно не обращать внимание. А тем, у кого особо длинный язык будет и вырвать его можно, вместе с печенью. Ну и от Митрополита, всякое выслушать придётся. Как бы опять в монастырь не запер.