Страница 350 из 424
— По осуждает и успокоится. Я тебе больше скажу, Пандольфо, что придёт такое время, женщины будут повсеместно носить не только платья, юбки, но и штаны. И никого это не будет шокировать.
— В это трудно поверить, но, глядя на тебя, Саша, на Паулу и остальных твоих девиц, всё же верится.
Потом мы танцевали мазурку, польку, полонес. Ульрих во всю танцевал с Ксенией. Я заметила, что местные, которые присутствовали здесь, были одеты разномастно. У кого-то были одежды по моде прошлого века. Особенно обувь с длинными носками. Она меня вообще убивало. Кто-то был одет уже более современно. Это было, что у мужчин, что у немногочисленных здесь женщин. Но все они очень внимательно смотрели за моими фрейлинами, за офицерами армии и флота. Но особо наблюдали за мной. Здесь же присутствовал и эсквайр, Алан Гиллер с женой и двумя своими детьми, сыном лет 20 и дочерью, примерно лет 15–16. Сам эсквайр и его семейство были одеты в одежды конца 15 века. В общем-то это не плохо. Сейчас как раз шёл переход от моды 15, к более продвинутой моде 16 века с её причудливыми вывертами в одежде. Я подошла к ним.
— Добрый вечер, Алан. — Поздоровалась с ним. Всё его семейство склонилось передо мной.
— Добрый вечер, Ваше Величество. — Ответил мне Гиллер. — Позвольте представить, это моя жена, Эйлис. — Он указал на парня. — Это мой сын Кинан. И моя дочь, Бетрис. — Я каждому из членов его семьи кивнула. Алан задал вопрос. — Прошу прощения, Ваше Величество, а что это за танцы?
— Вальс, мазурка, полька, полонес.
— Очень красивые. Особенно, где кружились парами. — Сказал он.
— Это вальс.
Я обратила внимание на молодого Гиллера. Он был бледен. В какой-то момент его лицо исказила болезненная гримаса. Он схватился за низ живота с правой стороны. Алан тревожно что-то спросил сына по-валлийски. Тот ответил. Эйлис сказала что-то мужу. Потом посмотрела на меня.
— Простите, Ваше Величество. Моему сыну что-то стало плохо. Мы с Вашего разрешения пойдём домой. — Извиняющимся тоном произнесла она. Я посмотрела на Кинана. Я подошла к нему, положила на его лоб ладонь. Поняла, что у него температура.
— Когда у тебя начались боли? — Спросила его по-английски.
— Два дня назад. Они то возникали, то проходили. Я подумал может съел чего? — Ответил юноша.
— Боли были здесь всё время?
— Нет. Сначала возле пупка была. Потом ниже. Сейчас здесь. Сильно.
— Тебя тошнило? — Вновь задала вопрос.
— Да. Вчера и сегодня утром. Я даже сблевал.
— Всё понятно. — Посмотрела на Алана. — У твоего сына аппендицит. Воспаление аппендикса. Небольшого отростка на стыке толстой и тонкой кишки. Боюсь у него наступила острая фаза болезни. В аппендиксе скопился гной. Если аппендикс лопнет, то гной попадёт в кишечник. Начнётся перитонит. В этом случае спасти его будет невозможно. Сейчас твоему сыну необходимо оперативное вмешательство. Нужно, как можно быстрее удалить ему аппендикс. Если не удалить, он умрёт в жутких болях.
Геллер, его жена и дочь побледнели. Сам же Кинан и так был белым, как мел. Он смотрел испуганно. На его лице нарастал ужас.
— То есть, его надо резать? Сына моего? Вскрывать ему живот? Но он тогда точно умрёт.
— Не умрёт, если сделать всё правильно и как можно быстрее. Решайся, Алан. У тебя нет времени. Счёт может идти на минуты.
— Ваше Величество, а кто ему сделает это? У нас нет таких лекарей. — В отчаянии произнёс эсквайр. Его жена заплакала. К нам стали подходить офицеры флота и армии.
— Матушка, что-то случилось? — Спросил меня Богдан. Айтан с Аббасом перестали танцевать и тоже подошли к нам. За ними подошла Фрося, которая до этого танцевала со своим мужем.
— Случилось. У Кинана, сына эсквайра, аппендицит. Нужна операция, иначе он умрёт. Фрося, Айтан, срочно переодеваться. Наденьте медицинские халаты, шапочки. Мне нужны мои инструменты, кегут, иглы, спирт и эфир. — Посмотрела на Гиллера. — Ты ошибаешься, эсквайр. Я сделаю ему операцию. Я лекарь. Я такое уже делала. — Взглянула на палатинов. — Мне нужно помещение, где есть длинный стол, операцию сделать. Найдите такое помещение. И быстрее. И ещё нужно, как можно больше света. Поэтому принесите туда как можно больше свечей. Выполнять.
Я, Фрося и Айтан быстро вернулись в наши апартаменты. Переоделись. Надели медицинские халаты, шапочки, маски. Приготовили перчатки. Фрося принесла мою походную сумку с хирургическими инструментами, кегутом и эфир. К нам постучались, заглянул Божен.
— Матушка, нашли помещение. Внизу. Там большой длинный стол есть из досок. Сейчас там свечи расставляют. И этого, сына эсквайра, туда повели.
— Хорошо, Божен. Мы сейчас идём. Так, девочки мои, готовы?
— Готовы, Матушка. — Ответила Фрося. Айтан кивнула. — Тогда пойдёмте.
Фрося несла сумку с инструментами, перевязочным материалом, тампонами. Айтан — бутыль со спиртом. Мы спустились в цокольный этаж. По сути подвал. Зашли в одно из помещений. Пыль и грязь, одним словом, ужас сплошной. Я недовольно посмотрела на Божена.
— А что, по чище найти комнату нельзя было? — Спросила у него. Божен пожал плечами.
— Ну можно ещё поискать. Только здесь стол есть, длинный. — Ответил он. В этот момент Кинан застонал, держась за низ живота. Его лицо стало приобретать землистый оттенок.
— Не нужно. Стол вымыть, быстрее. И пусть приготовят горячей и холодной воды. И принести чистые простыни.
Жена Алана и дочь вышли, но вскоре вернулись с деревянным ведром и тряпками. Стали мыть стол. Богдан притащил откуда-то двух испуганных женщин, довольно бедно одетых. Наверное, на улице сцапал. Парни у меня простые, как три рубля. Сказали вымыть всё и воды горячей принести, голову себе не забивают философскими вопросами и вопросами морали, хватают первых попавшихся и тащат ко мне.
— Матушка объясни им что надо делать. А то они совсем по нашему не понимают. — Я усмехнулась. Конечно, не понимают. Они русскую речь впервые в жизни слышат. Гиллер объяснил женщинам, что нужно нагреть и принести горячей воды, а так же холодной. Обе дамы, под конвоем Богдана и Божена, вышли из помещения. Ксения принесла простыни и одной из них застелила вымытый стол. Я посмотрела на Алана.
— Помоги сыну раздеться. Полностью и помоги лечь на стол. — Велела я. Фрося раскладывал мои инструменты. Айтан протирала их спиртом. Свечей притащили достаточно. Это, конечно, не электрический свет и не дневной, но за неимением горничной, будем пользовать кухарку, как иногда говорил в шутку мой покойный отец. В общем-то освещения хватало. Могло быть и хуже. Принесли два кувшина с горячей и холодной водой и что-то типа шайки. Фрося мне полила на руки. Я вымыла их с мылом. Потом тоже самое сделали Айтан и Фрося. Мы надели медицинские перчатки.
— Всё. Всем покинуть операционную. — Сказала я. Все, кто присутствовал вышли. Остались я, Фрося, Айтан и Кинан. Он лежал полностью обнажённый. Смотрел на меня с болью и страхом в глазах. Он не мог видеть мою улыбку из-за маски. Я ему сказала, что всё будет хорошо. Что сейчас он уснёт, а когда проснётся, всё закончится. Я отдала Айтан свои часы. Она знала, что делать. Фрося мне ассистировала. Айтан положила марлевую повязку на лицо парня, закрывая его до глаз. Он продолжал смотреть на меня.
— Сейчас ты уснёшь. Всё будет хорошо. Веришь мне? — Повторила я, глядя в его глаза.
— Верю. — Тихо ответил он. Я кивнула Айтан. Она начала капать на марлю эфир. Держала мои часы. Засекла время. Я начала читать молитву. Фрося подхватила. Читали с ней тихо: