Страница 317 из 424
— Но что-то же делать надо, Уолси⁈
— Только попытаться собрать деньги, Ваше Величество, если Вы не хотите, чтобы Тюдоры лишились короны.
— Хорошо. Я напишу Карлосу письмо. А Вы, лорд-канцлер, изыщите возможность начать сбор средств в Англии. — Королева посмотрела на всё ещё стоявшего приклонив колено. — Встаньте, лейтенант. Скажи мне, что будет, если мы не сумеем собрать необходимую сумму?
— Королева Александра Ливонская предупредила, что в случае отказа выплатить данную сумму, Его Величество, Король Англии Генрих Тюдор, будет помещён в тюремную камеру замка Вендена. Посадят на цепь, где он и проведёт всю свою жизнь до самой смерти. Или до того момента, пока не будет выплачена вся сумма. Его Величество не будет освобождён под честное слово и гарантии выплаты денег, так как нам, англосаксам, веры нет. Это слова Королевы Ливонии. Мало того, в этом случае она оставит за собой право на ответные действия в отношении Англии, то есть вторжение или блокаду Англии с моря. Она предупредила, что выпускает своих каперов, которые будут охотится за всеми английскими и датскими судами. И ей без разницы, будут это военные корабли или торговые. Так же она не исключает, что в случае не выплаты выкупа может продать Его Величество в восточные страны, где из короля могут сделать евнуха, оскопив его, так как Его Величество молод и хорош собой. А такие очень востребованы в гаремах восточных царей.
— Чтооо? — Королева смотрела на лейтенанта широко раскрыв глаза. — Она не посмеет. Против неё объединятся все христианские государи.
— Ваше Величество, я только передаю её слова. — Пояснил лейтенант.
— Уолси, она же не посмеет сотворить такое с Генрихом? — С надеждой в глазах спросила лорда-канцлера.
— Ваше Величество. — Томас смотрел на Екатерину Арагонскую. — Я же Вам говорил, что Ливонская волчица пытает сама своих врагов в тюремных казематах. И насколько я знаю, она очень решительна и ничего не боится. В её застенках томятся два герцога из Померанского Дома. Княгиня Мазовии Анна Радзивилл и два её сына. За каждого из сыновей Анны, Ливонская Королева требует по миллиону флоринов золотом. А ведь Анна принадлежит к очень знатному и могущественному роду Радзивиллов. Но они ничего не могут сделать. Как и с обоих герцогов померанских она тоже требует по миллиону фунтов золотом. Ещё у неё в плену Князь Рюгенский и граф Датский. Сколько за него она потребовала, я не знаю. Но, думаю, не мало.
— Ваше Величество. — Произнёс лейтенант. — Его Светлость, лорд-канцлер, упомянул Ричарда де ла Поля. Так вот, Королева Александра тоже про него говорила. Сказала, что если она не получит выкуп за Его Величество Короля Англии, тогда в Англии появится другой король. И упомянула Ричарда де ла Поля.
— Нет! — Воскликнула Екатерина Арагонская. В ярости сжала кулачки. — У Англии есть законная принцесса из Дома Тюдоров. Это Мария.
— Ваше Величество. — Вновь произнёс лейтенант. — Королева Александра предвидела такой ответ и сказала, что принцессе Марии нужно ещё дожить до возраста, когда она сможет занять трон Англии. И что маленькая принцесса слабый аргумент против Ричарда де ла Поля из Дома Йорков. Особенно, если Ричарда поддержит хорошо вооружённый флот и тысяч 10−12 хорошо вооружённых и опытных наёмников, плюс сторонники Дома Йорков, которых в Англии и Уэльсе тоже хватает. — Королева и лорд-канцлер молча смотрели на лейтенанта. Тот стал оправдываться. — Я передаю только её слова, Ваше Величество, Ваша Светлость.
— Действительно, волчица. Если вцепится в глотку, то хватку не ослабит. — Произнёс Томас Уолси. Королева задумалась. Потом взглянула на канцлера, перевела взгляд на лейтенанта.
— Я поеду к ней сама. — Произнесла Екатерина. — Попрошу, если нужно на коленях.
— Ваше Величество, я бы не советовал Вам сейчас покидать Англию. — Сказал в ответ Уолси.
— А что мне делать? Сидеть и ждать, когда сюда придут наёмники де ла Поля? А они придут, теперь никаких сомнений.
Лорд-канцлер и лейтенант ничего ей не ответили и только поклонились. Спустя ещё три дня прибыл с континента гонец, сообщивший, что французский король остановил кампанию в Италии и стал перебрасывать оттуда войска на север Франции.
— Они стягивают армию к Кале. — Уверено произнёс лорд-канцлер. — И мы ничего не можем сделать. Вчера в Ла-Манше появились ливонские каперы. У них на флагштоках чёрные флаги с белыми черепами и скрещенными костями. Жгут и топят всё подряд. Даже рыбацкие лодки.
А ещё через день подвергся обстрелу сразу с четырёх каперских кораблей город-порт Саутгемптон, а высадившийся с кораблей десант безвозбранно грабил город несколько часов. Не спасли даже оборонительные укрепления города и самого порта. К тому же сами крепостные стены и башни довольно сильно обветшали, и пушек на них было очень мало. Все кованные, стрелявшие каменными ядрами раз в полчаса или даже в час…
Спустя ещё неделю, из Лондонского порта вышла каракка «Саффолк». На её флагштоке реял королевский штандарт. Екатерину отговаривали от поездки, ссылаясь на то, что море опасно, кишит каперами и откровенными пиратами. Но она никого не послушала. Молодая Королева прекрасно понимала, что если ничего не делать, то ей в любом случае придётся тогда бежать с маленькой дочерью на руках, так как удержать власть она не сможет. Если уже в самом Лондоне нарастали недовольства. Английская знать, выдвинувшаяся при Тюдорах начала дистанцироваться от Екатерины.
Примерно в десяти милях от юго-восточного побережья Англии, появились две каравеллы. На их флагштоках реяли чёрные флаги с черепами и перекрещенными костями. Это были ливонские каперы. Они стали зажимать каракку с двух сторон, беря в клещи. С одной из каравелл прогремел орудийный выстрел. Возле борта «Саффолка» взметнулся водяной столб взрыва. Это был сигнал к остановке. Капитан пояснил это королеве.
— Тогда прикажите спустить паруса, капитан. — Потребовала Екатерина. Каракка стала замедляться и, наконец, легла в дрейф. К её правому борту вплотную подошла одна из каравелл и на палубу «Саффолка» полетели крючья с закрепленные на них верёвками. — Никакого сопротивления. — Вновь велела Королева. Матросы и гвардейцы сгрудились возле капитанского мостика. На палубу полезли ливонские матросы, вооруженные пистолями и абордажными саблями. Екатерина хоть и отчаянно боялась, но гордо выступила вперёд. Она думала, что увидит оборванцев, но матросы Ливонской королевы были хорошо и добротно одеты. На них были нательные полосатые рубахи, с продольными, чередовавшимися полосами синего и белого цвета. Добротные штаны и сапоги. На многих поверх полосатых рубах, были надеты темные короткие куртки. При этом смотрели на неё нагло, ухмылялись. Даже услышала смех. Её нервы были как натянутая струна. Всё же Екатерина была молодой женщиной. Ей едва исполнилось 30 лет.
Во главе каперов стоял молодой мужчина, лет 25–28. На нём был странный, с точки зрения испанки, наряд. Дублет? Вроде нет. Колет? Нет, явно не колет. Пансерон? Нет, для пансерона одежда капера была слишком длинной, как и для колета. Екатерина так и не смогла понять, как называется верхняя одежда капера. Решила называть её дублетом. На мужчине был надет длинный, чуть выше колен дублет, чёрного цвета, с обшлагами на рукавах, на которых имелось по три золотых пуговицы и вышитые золотыми нитями якоря. Застёгивался дублет на ряд золотых пуговиц с выдавленными на них якорями. На правом рукаве, чуть выше локтя, имелся ещё один вышитый золотом якорь и корона над ним. На плечах имелись странные прямоугольные золотые нашивки с двумя золотыми звездочками, имевшие восемь лучей. Звёздочки были разделены синей полоской. Так же на нём были чёрного цвета штаны с синей тонкой полоской вдоль каждой штанины, и чёрного цвета высокие, закрывавшие спереди колени сапоги. Тёмно-русые волосы собраны в хвост на затылке и перевязанный у основания чёрной лентой. Прямой нос, красивые большие карие глаза с такими же большими ресницами. Красивые чувственные губы, которые расплывались в улыбке, когда он смотрел на Екатерину. И между губ сверкнули белизной две полоски зубов. Екатерина знала, что у многих мужчин и женщин в этом возрасте зубы не отличались большой красотой. И целых оставалась не так много. Этот капер был красив. Высок и хорошо сложен. Екатерина даже засмотрелась на него. Потом поняла, что начала краснеть. Из-за этого она разозлилась ещё больше. Он же смотрел на молодую женщину с любопытством и улыбкой. И в какой-то момент Екатерине показалось, что в его темно-карих глазах заплясали натуральные бесы. Она даже глаза закрыла, стала про себя читать молитву. Он что-то спросил у неё. Но она не знала их языка.