Страница 307 из 424
— Хорошо, Матушка. А ты сама уезжаешь?
— Да. В Ригу. Контр-адмирал доложил мне в письме, вчера получила, что флот в полной готовности. Экипажи разбавили пиратами, захваченными мной в полон. Будут отрабатывать моё прощение. А потом пойдут каперами на Балтику и в Северное море. Будут кошмарить датчан и англосаксов. Датчане у меня вспомнят набеги варягов, а англосаксы набеги викингов.
Я подошла к окну. Смотрела в него и думала о своём. Как говорили в 21 веке, танки надо давить пока они чайники. А англичане сейчас ещё именно чайники. Нормальные корабли делать пока не умеют, но быстро учатся. Не даром именно Генриха VIII Тюдора позже назовут отцом английского флота. Чего на мой взгляд допустить нельзя или потом все огребутся от англосаксонской алчности и двуличия. Пусть сидят, как мыши на своих островах. И пока я жива, их будут мои каперы постоянно тревожить. Жечь верфи, грабить прибрежные городки и деревни. Так, чтобы они от побережья убежали в глубь своей Британии. В своё время викинги их так долбили, что они боялись в море выйти. Вот и повторим это.
Вечером, как обычно, собрались мои сержант-дамы. Тут же была Фрося и пришла Марфа. Девушки попросили меня поиграть и спеть или рассказать интересную сказку. Я улыбнулась. Взяла мандолу. Заиграла.
Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала.
В расплавленных свечах мерцают зеркала,
Напрасные слова я выдохну устало.
Уже погас очаг, я новый не зажгла.
Я пела, все девушки сидели тихо, как мышки. Слушали меня. Заметила, как тихо открылась дверь и в покои просочились палатины.
Напрасные слова — виньетка ложной сути.
Напрасные слова нетрудно говорю.
Напрасные слова, уж вы не обессудьте.
Напрасные слова, я скоро догорю.
У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик,
Не спутает следов мой торопливый шаг.
Вы первый миг конца понять мне не позвольте,
Судьбу напрасных слов не торопясь решать.
Придумайте сюжет о нежности и лете,
Где смятая трава и запах васильков…
Рассыпанным драже закатятся в столетья
Напрасные слова, напрасная любовь.
Допела песню. Пальцы последний раз прошлись по струнам.
— Как хорошо сказано: «Придумайте слова о нежности и лете, где смятая трава и запах васильков…» — Грустно произнесла Ксения.
— Не грусти, моя княжна. — Сказала ей улыбаясь. — Давай развеселимся. Спела им куплеты Тристана из фильма «Собака на сене». Девушки хихикали над монахом и монашкой, которые решили сыграть в шашки в постный день. Улыбались над ревнивым поваром и хохотали над мясником, влюбившимся в блондинку.
«Ах, — сказал, — отменная грудинка!»
А потом сказал смелей:
«Замечательный филей!»
Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!
Замечательный филей!
— Матушка, скажи, — спросила меня Агнеша, — а что было сегодня? Что ты чувствовала, когда Пресвятая Дева Мария обнимала тебя?
Все, кто был в покоях, смотрели на меня в ожидании. Я продолжала тихо наигрывать на струнах мандолы. Что было и что происходит, я сама до конца не понимала. Сослаться сейчас на игру света, как-то не получалось, хотя и был день, когда мы оба с Джейкобом впали в транс. Я видела всего лишь свет вокруг нас с мальчиков. На этот раз со мной никто не говорил. Зато очень много показали. Всё же элемент мистики имел место быть. Но что это, божье проявление или наоборот? И если раньше я одна впадала в транс, то сейчас это произошло не только со мной одной, но и с ещё одним человеком и мы видели оба одно и тоже. Но высказать своему двору, свои сомнения в том, что это Богородица я не могла, это бы странно выглядело.
— А что там было… «Эскалибур» показал нам с Джейкобом своё великое прошлое. Всех, кто держал его в руках во время битв и сражений.
— И кого он показал, Матушка?
— Короля Артура, Агнеша. Его битву с саксами в 414 году от Рождества Христова на берегу реки в Уэльсе. А потом показал Карла Мартелла во время его битвы у Пуатье, когда он остановил натиск армии Халифата Омеядов. А после показал Жанну д Арк. Орлеанскую Деву, когда она прорывалась к Орлеану, чтобы снять с него осаду, которую вели английские войска.
Все перекрестились за исключением Айтан и Аббаса.
— Матушка, что правда? Король Артур? — Задала вопрос опять Агнеша.
— Правда, княжна. Очень близко его видели. В нескольких шагах от себя. На нём были римские доспехи, а в руках «Эскалибур».
Мои пальцы прошлись по струнам. Я вновь испытала ярость и накал тех битв. Как летят из под копыт боевых коней куски земли, как падают на землю убитые и их тут же затаптывают скачущие следом…
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Слова баллады сами полились из меня. Все притихли. Даже переговариваться перестали.
И пытались постичь
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой, —
Тайну слова «приказ»,
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.
Струны мандолы звенели и в них уже слышался лязг боевой стали. Я видела, как загорались глаза мои палатинов и сержант-дам.
И злодея следам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить;
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.
Конское ржание, лязг мечей и боевых топоров. Треск щитов и крики ярости. Я вновь это слышала…
Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав — столько боли вокруг!
Попытайся ладони у мёртвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.
У Аббаса заиграли желваки на скулах. Глаза Айтан зловеще блеснули. Наверное, перед их глазами встали сцены, как османы убивали их родных…
Испытай, завладев
Ещё тёплым мечом
И доспехи надев, —
Что почём, что почём!
Разберись, кто ты: трус