Страница 229 из 424
На следующий день, сделав свои дела, какие можно, поехала в Госпиталь. Свита Князя тёрлась возле корпуса больницы. Я, на этот раз, приехала на коне верхом. В кителе, в штанах с лампасами, сапогах, кубанке и с шашкой на поясе. И с пистолями. Вся моя свита была точно так же экипирована. А девочки вообще в киверах на голове. Очень мощно и красиво. Я легко соскочила с коня. Свита князя замерла. С достоинством поклонились мне. Я в ответ улыбнулась. Смотрела на Идала.
— Здравствуй, Князь.
— Здравствуй, Искандер-Султан.
— Не Искандер-Султан. Князь. Мы же не турки. Так что обращайся ко мне, как в нормальных странах. Ваше Величество. Всё же я Королева Ливонская и Великая Княгиня Московская. Но можешь проще обращаться ко мне, царица. Это тоже будет правильно.
Идал говорил пусть с акцентом, но понять его можно было.
— Да, Ваше Величество. Королева и Великая Княгиня. — Он ещё раз поклонился. Я видела какими глазами он на меня смотрел. Это был восторг и запредельное восхищение. Не дай бог влюбится. Этого мне ещё не хватало. А это вполне могло произойти. Мне 28, ему тридцать или около того. Он не сводил с меня глаз.
— Как дядюшка твой, Княже? — Спросила его.
— Благодарствую, Царица. Хорошо с дядей моим.
Мои девы гарцевали на конях рядом. Плюс палатины и охрана от Корпуса.
— Скажи, Князь, а ты видел мой Корпус?
— Нет, Ваше Величество. Но я уже много о нём слышал. Они охрану Кремля несут.
— Это всё, что ты слышал?
— Нет. Царица Светлая. Много, что рассказывают про них. Что ещё отроками в битвах участвуют. — Я кивнула. — Что в них ты воспитываешь боевое братство, что сильнее крови родной. — Я опять кивнула. — Что разницы не делаешь между простыми и высокородными. Из них куёшь себе силу великую.
Я опять улыбнулась. Какой умный мужчина! Просто загляденье.
— Всё, верно. Княже. Не все мои кадеты пойдут по военной стезе. Да это мне и не надо. Кто-то пойдёт в дьяки и прочие. Они будут творить новую державу. Империю. Мощную и сильную. Которая раскинется от северных морей до южных. От западного моря, до восточного, далеко там, где встаёт солнце. У меня даже гимн есть этого. Хочешь спою, тебя? Гимн, который будет прославлять эту великую силу, которая пробуждается?
— Спой, Королева!
— Хорошо. Князь. Я ещё никому этого не пела. — Закрыла глаза вспоминая гимн России. Потом запела:
Славься, Отечество наше свободное,
Братских народов союз вековой,
Предками данная мудрость народная!
Славься, страна! Мы гордимся тобой!
От южных морей до полярного края
Раскинулись наши леса и поля.
Одна ты на свете! Одна ты такая —
Хранимая Богом родная земля!
Я замолчала. Слово Россия пока решила не произносить Князь смотрел на меня глазами, которые готовы были выпрыгнуть из орбит. Потом заметила, что моя свита молчит. Смотрит на меня такими же глазами, а у Божена, Ксении, Богдана, Ильи и Никифора на глазах слёзы. Улыбнувшись, продолжила.
— Наступает Великая эпоха, Идал. А ты хочешь быть её участником?
— Можно ли такое?
— Конечно, можно, Князь. Вопрос только в том, на чьей ты стороне будешь в этой Великой эпохе? В Великом противостоянии?
— На твоей стороне.
— Спасибо, Князь. Я это ценю. Поверь. Пойдём к твоему дяде. Ибо ты для него братучадо, так ведь?
— Так, Царица.
Я была уверена, что сейчас весть о новой песне о державе покатится по Москве, как лесной пожар. Молодцы наши пропагандисты из 21 века, такую песню сбацать. Очень сильную.
Мы прошли в Госпиталь. Я зашла в палату к Князю. С ним вместе лежали ещё двое человек. Один боярский сын и один какой-то там барон. Их пользовала Дарёна. У неё не забалуешь. Не нравится что-то? Пошёл на хрен. Она тоже подошла. Мы зашли втроём — я, Дарёна и Идал.
Князь лежал в своей койке. Увидев нас, обрадовался.
— Искадер-султан!!! Простите меня за неподобающий вид.
— По добру ли, господа? — Обратилась я ко всем в палате.
— По добру, Матушка. — Тут же ответил боярский сын, пытаясь встать. Но я остановила его жестом. Как и барона, и Князя Черкесского.
— Благодарствую. — Вставил своё слово барон. Он был немцем из Литвы. В Москву приехал по своим делам в Литовскую слободу, да и угодил в Госпиталь с аппендицитом. Дарёна сама уже справлялась с такими операциями. Барон довольно сносно говорил по нашему. Боярский сын же готовился к операции по удалению нароста, который образовался у него после удара саблей по лицу в виде шрама и закрывал ему левый глаз. Из-за этого вид у него был довольно жуткий.
— Как ты, Дмитрий Васильевич? Готовы к операции?
— Готов, Матушка-Государыня. Я правда видеть буду после этого обоими глазами?
— Будешь. Это я тебе обещаю.
Я видела, какими благодарным взглядом одарил меня он. А ведь я его назвала по имени отчеству. Для таких людей, как он, это было нечто. Потом посмотрела на Князя.
— Князь, давайте договоримся, что Искандер-Султан это в прошлом. Так меня называют исключительно мусульмане. Но мы же не они? Поэтому проще будет, Ваше Величество, если официально, либо Царица. Этого достаточно.
— Простите, Ваше Величество.
— Как себя чувствуете, Князь?
— Хорошо чувствую, Ваше Величество. Сначала была боль, да и сейчас есть, хоть и меньше. Но та боль была другая, привычная мне, как воину. А не та изматывающая и высасывающая все силы. Сейчас хорошо. Болит, конечно, но я её почти не замечаю.
— Всё верно, Князь. Боль должна была быть, ибо вмешательство в организм твой. Чужое. Но она пройдёт. — Посмотрела на Дарёну. — Как Князь с твоей точки зрения, дорогая?
— Динамика выздоровления положительная. — Что такое динамика, Дарёна, да и остальные мои лекари уже знали. Поэтому спокойно пользовались этими терминами и не только ими.
— Температура?
— В норме. По началу была, Матушка, но потом спала. Но ты и сама это знаешь.
— Это хорошо. Будем считать, что оперативное вмешательство прошло успешно. Парацельс всё написал? Описал всю операцию досконально?
— Да, Матушка. Я проверяла.
— Очень хорошо. Каждую операцию, какой бы она не была, простой или сложной, необходимо описывать детально, очень подробно. — Вновь обратилась к Князю. — Я не спрашивала, но… Где вы остановились, Князь?
— У Петра Ивановича Головина.
— О как! У казначея Великого Князя, моего супруга?
— Совершенно верно, Государыня.
— А почему именно у него?
— Так Пётр Иванович сын Ивана Владимировича Ховрина. Он внук первого Великокняжеского казначея Владимира Григорьевича Ховрина и племянник Дмитрия Владимировича Ховрина, по прозвищу Овца, который до него был казначеем. А Ховрины, Государыня, это одна из ветвей когда-то влиятельнейшего византийского рода Гаврасов. А в Крыму Гаврасы вообще были правящей династией в княжестве Феодоро. Вот Ховрины как раз из Крыма, в первой половине прошлого века выехали из Крыма в Москву. А с Гаврасами княжество Феодоро мои предки находились в хороших отношениях, вплоть до прихода осман, которые и уничтожили Гаврасов в Крыму.
— Они много кого уничтожили, твари. Но они за это ответят. — Смотрела на Князя. Улыбнулась. — Вот как у нас на Руси интересно появляются новые фамилии, да, Княже?