Страница 15 из 424
— М-да, весело живёт литовская великокняжеская семейка.
— Точно так же, как и многие правящие династии, Ваше Величество. — Поклонился мне Ландмаршал.
— Да, ты прав, Иоганн. Поэтому мне надо сделать так, что мои дети и вообще мои потомки в будущем избежали такого веселья. А значит я приму такой закон о престолонаследии, чтобы убрать все лазейки для разных проходимцев и предателей, пусть даже из числа моих потомков. Любой, кто попытается захватить власть в обход закона, будет считаться узурпатором и государственным преступником, и плевать кто его будет поддерживать. А обязанность и долг каждого верного подданного Ливонской короны, будет состоять в том, чтобы уничтожить узурпатора.
— Это очень жёстко по отношению к собственным потомкам, Ваше Величество. — Ответил мне Ландмаршал.
— Зато правильно.
— Согласен, Ваше Величество. — Иоганн опять склонил голову передо мной. — Ибо любое беззаконие порождает хаос и смуту, что пагубно влияет на государство. — Проговорил он. После чего улыбнулся, глядя на меня.
— Что ты улыбаешься, Иоганн? — Поняла, что у самой губы растягиваются в улыбке.
— Просто, Ваше Величество, я лишний раз убеждаюсь, что мы всё правильно сделали, обратившись к тебе с просьбой, моя королева, принять корону Ливонии. Мы пойдём с тобой до конца, королева Ливонии.
Я погладила Ландмаршала по щеке. Кивнула ему. Опять стала рассматривать в подзорную трубу укрепления Вилкомира.
— Иоганн, я больше не буду рисковать своими парламентёрами. Отдайте приказ, чтобы привели кого-нибудь из местных. Желательно из дворян, шляхтичей.
— Как прикажете, Ваше Величество. — Платер отдал команду притащить сюда кого-нибудь из местных. Стали ждать. Примерно минут через 40 двое кирасир Корпуса притащили какого-то парня в порванной верхней одежде и с бланшем под глазом. Поглядев на него, перевела взгляд на кирасир.
— А как-то по мягче нельзя было? Обязательно бить по физиономии?
Оба кирасира вытянулись по стойке смирно. Один из них был русским, второй немцем.
— Виноваты, Матушка-Государыня, госпожа генерал-майор Корпуса! Мы велели ему следовать за нами. Но он отказался. Заявил, что он какой-то там шляхтич и никто не смеет ему указывать, что делать. — Ответил русак.
— Он пытался драться, госпожа генерал-майор. — Поддержал своего товарища немец, говоря с сильным акцентом. — Даже махать саблей вздумал.
— И что? — Спросила его.
— Саблю отобрали, самому дали в морду и притащили на аркане.
Ландмаршал, князь Воротынский и князь Долгорукий с Георгом фон Фрундсбергом усмехнулись.
— Это у тебя морда, смерд! — Заорал мужчина. Оба кирасира стояли неподвижно, двумя замершими статуями, сверкая на солнце металлическими надраенными кирасами и шлемами. Я покачала головой.
— Поаккуратнее, шляхтич. Они солдаты Корпуса и не надо их оскорблять. Они выполняли приказ.
— Ты знаешь, перед кем стоишь? — Задал вопрос князь Воротынский шляхтичу. Я заинтересованно смотрела на мужчину. Он был довольно молод, лет 25 ему, не больше.
— Я догадался. — Ответил он князю. — Вы, королева Ливонии. Прошу прощения, но я в неподобающем виде. Ваши жолнежи порвали мне одежду.
— Кафтан тебе дадут новый. Как тебя зовут, шляхтич? — Спросила его.
— Михайло Повит, Ваше Величество. И у меня не кафтан, а кунтуш. И он дорого мне обошёлся. Ткань из Константинополя. А ещё порвали жупан!
— Хорошо. Итак, Михайло, сейчас тебе дадут моё послание к войту и магистрату города. Это моё предложение сдать город без боя. Если они так сделают, обещаю, что никто из горожан и бюргеров не пострадает, как и не пострадает их имущество. Если они откажутся, то город будет отдан на грабёж моим солдатам. Но Вилкомир в любом случае будет взят. Надеюсь, местный войт знает, что случилось с Браславлем?
— Знают. Браславль был разграблен и многие горожане были убиты.
— Совершенно верно. И я честно скажу, что не хочу делать тоже самое с Вилкомиром. Но я сделаю это, если меня вынудят. Отвезёшь моё послание и вернёшься с ответом. Я обещаю тебе, Михайло Повит, что тебе не причинят мои солдаты вреда. Привезёшь ответ и можешь быть свободен. И я даже заплачу тебе. Пять серебряных талеров. Как тебе моё предложение?
— Не надо мне платить, Ваше Величество. Пусть мне выдадут новый кунтуш и жупан, ибо не пристало шляхтичу из рода Повитов ходить, словно он оборванец. Пусть вернут мне моего коня и саблю. А твоё послание я отвезу и дождусь ответа.
— Хорошо, Михайло. Сейчас приведи себя в порядок. Ландмаршал, пусть Михайло Повиту выдадут новый кунтуш и жупан. Вернут коня и саблю. Михайло, после того, как ты отвезёшь послание, я засекаю время. Если по прошествии двух часов ты не вернёшься с ответом, я буду расценивать это, что город решил обороняться. И начну штурм. Можешь посмотреть на мою артиллерию. Она уже выдвинулась на боевые позиции.
Михайло увели. Князь Воротынский усмехался в усы, глядя вслед шляхтичу.
— Насчёт ткани из Константинополя, я бы поспорил. Это местная ткань.
— Согласен. — Сказал Ландмаршал.
— Да будет вам, господа. Ну хочет Михайло не выглядеть передо мной голодранцем, так давайте подыграем ему. С нас не убудет, но зато он будет стараться не упасть лицом в грязь. — Попеняла я князю и графу.
Вернулся Михайло через пятнадцать минут. Синяк у него остался, зато он был умыт, на нём был новый жупан и поверх него одет новый кунтуш. Где гвардейцы взяли всё это, я не интересовалась. Шляхтичу отдали саблю, привели его коня. Ни конь, ни сабля не впечатляли. Когда Михайло двинулся с моим посланием к воротам города, князь Воротынский сказал:
— Коник староват, да и сабля не лучше. Татарская из не самого хорошего железа.
— Князь. — Ответил ему Ландмаршал. — Здесь шляхта не очень богатая. Семьи многодетные. Основное наследство достаётся старшему сыну, остальные получают по минимуму. И таких младших сыновей много. Они даже жениться нормально не могут. Максимум взять в жёны дочь какого-нибудь зажиточного крестьянина или бюргера, и то, даже бюргеры не хотят с такими шляхтичами связываться. Ибо гонору много, а денег кот наплакал. А вот взять замуж дочь какого-нибудь дворянина, тут уже совсем плохо. За голодранцев, пусть и шляхтичей, никто дочерей из тех же дворян отдавать не хочет. Ибо они сами шляхта и в этом случае ничего не приобретают.
— И поэтому они так надеялись поживится землями Ливонии, уничтожив или изгнав местную аристократию и став сами господами? — Усмехнувшись, спросила Платера.
— Совершенно верно, Ваше Величество.
— Ландсгерры оценили это? — Опять задала вопрос графу Иоганну. Он смотрел на меня не опуская глаз. Кивнул.
— Оценили, Ваше Величество. Я же сказал, мы пойдём с Вами до конца.
— До упора, Иоганн? Даже если шансов не будет? Или всё же не до конца?
— Я не могу говорить за всех. Но я и много кто из ландсгерров, пойдут за вами, Ваше Величество до упора, как ты, Александра и сказала. Верь нам.
— Я тебя услышала Иоганн, граф и Ландмаршал Ливонского королевства. — Оглянулась назад. Посмотрела на Ульриха фон Деница. — Ульрих, а ты, пойдёшь со мной до конца?
Ульрих после моей коронации, и если честно ещё до неё, фактически стал моей тенью. Всегда следовал за мной и всегда стоял позади меня с мечом «Бастардом», полуторником в руках. Ульриху я вернула его замок, плюс отдала ему земли ещё двух ландсгерров, которые имели неосторожность выступить против меня. Земля им пухом. К тому же именно Ульрих продолжал поставлять мне на Русь живой товар. Правда уже в самой Ливонии он этого не делал. Да и вообще сам этим не занимался. Поиском рабов занимались его люди. Они шныряли по всем немецким княжествам и даже добрались до Фландрии и Франции. Скупали детей сирот, должников, проституток, даже уголовников из тюрем. Да-да и таких. Работали с самым дном. Поток людей не иссякал. Мне и такие были нужны. Сирот сортировали, мальчиков смотря по возрасту определяли в Корпус, кстати, как и девочек. Должников, проституток и уголовников отправляли на порубежье. Проституток выдавали замуж за тех же должников и уголовников. Давали землю, либо определяли в мастерские Елены. У нас на Руси было не забалуешь. Попытка бежать для тех же уголовников оканчивалась, как обычно неудачей, битьем плетьми и возвращением на исходную. При повторной попытке бегства каторга. Стоит сказать. Что на повторную попытку, мало кто решался. И пахали землю, рожали с бывшими проститутками детей, создавая семьи, жили. Даже своё дело заводили, чему я не препятствовала и наоборот поощряла. Земли Вяземских на порубежье заселялись, оживали. Папаня, свёкр, боярин Вяземский мне регулярно писал о положении дел на порубежье. Был рад и говорил о том, что надо ещё людей, как, впрочем, и маман, моя свекровь. Вообще они хорошие люди, и я искренне любила их, как своих родителей. Они на самом деле заменили мне отца и мать. А уж как они любят своих внуков, которых мы родили им с Еленой, об этом даже говорить не стоит. Мне регулярно писал свёкр, Федор Мстиславович. Писал не только о положении на порубежье, но и о делах московских. Особенно по линии разбойного приказа, сиречь службы государевой безопасности. Я писала ему в ответ. Посылала мне письма и маман, Евпраксия Гордеевна. Писала о делах Корпуса, о детях. О том, что говорят на Москве среди жён бояр. И, конечно, они оба были в курсе моих взаимоотношений с Великим Князем. Поддерживали меня. Ну да, я их сноха. Жена их старшего сына. Вот только Ванечки уже в живых не было. Я вдова. Но я отомстила за него, о чём знали многие и мои свёкр со свекровью этим очень гордились. Маман вообще стала самой важной боярыней на Москве. Как же, невестка целая королева!!! У кого из бояр такое вообще когда было? Её внук, мой сын, в перспективе мог стать сводным братом Великому Князю Московскому, если я рожу мальчика Василию. А это очень круто, круче Эвереста. Плюс Корпус, где Евпраксия Гордеевна была для кадетов Матушкой, которая заботиться о них. К тому же чин уже майорский. Я сама ей волевым решением присвоила. А это красивый мундир и золотые погоны. Какая из боярынь Москвы могла таким похвастать⁈ Никакая! Маман была главным интендантом Корпуса. Через неё проходили большие суммы денег и имущества. Особенно она любила выезжать на торжище в сопровождении кадетов, одетых в парадную форму, в киверах. Боярыня смотрела на всех свысока…