Страница 108 из 424
— Тогда тем более, имать их немедленно надо.
— Подожди, Фёдор Мстиславович. Давайте возьмём их на горячем. Елена пусть сидит в тереме. Никуда не выходит. Даже в свои мастерские. В Кремль они навряд ли полезут, там везде охрана. Василий усилил её после рождения наследника. В Корпус могут залезть, но это надо выждать момент, когда я туда приеду. А приезжаю я туда днём. А там днём опять же кадетов и солдат достаточно. А вот подворье, батюшка, в этом плане более предпочтительнее. Конечно, вои есть, но не так много, как в Кремле или на территории Корпуса. Значит так, сделаем следующее. Я скажу дядьке Евсею, чтобы переодел часть солдат и старших кадетов в простую одёжку. Но под неё наденут брони. Рассредоточатся по подворью, так, чтобы держать всю его территорию под наблюдением. Внутри терема тоже расположим солдат. Но так, чтобы со стороны ничего заметно не было. Челяди надо наказать, чтобы не дай бог никому ничего сболтнули. А иначе языков лишаться. Мало того, я попробую их спровоцировать. Если они пришли за кем-то из нас с Еленой, должны клюнуть на эту приманку. Я сегодня с детьми приеду к вам. В баньку схожу с Еленой. Посидим, поговорим. Вы с внуками пообщаетесь, а то из-за меня они тоже редко у бабушки с дедушкой бывать стали. Когда я приеду, то все солдаты и кадеты пусть, где схоронятся, там и сидят тихо, чтобы их видно не было. А челядь пусть делает то, что должна. А я ещё для пущей провокации, для вида возьму совсем немного охраны, якобы понадеюсь на вашу, батюшка, которая на подворье. Скажу об этом здесь, не скрывая. Вдруг у них здесь в Кремле есть подслух. Хорошо, батюшка?
— Хорошо, Саша. Ловко придумала. Я всё сделаю. Приезжай. Мы и правда по детям соскучились. А наследника то привезёшь?
— Конечно, привезу. Куда я без него, а он без меня, вернее без моей титьки? — Я засмеялась. Свёкор тоже. Кивнул мне.
— Истину говоришь, Сашенька. Дитю малому без мамкиной титьки никак нельзя. Значит сегодня?
— Сегодня. Ты батюшка своим людишкам накажи, чтобы глаз не спускали с купцов, даже ночью. Но чтобы их не заметили. Это очень важно. И если они решаться, то пусть нам знак дадут. И матушку, Евпраксию Гордеевну предупредить надо.
— Всё сделаю.
— И ещё, Фёдор Мстиславович. Пусть на подворье придут те, кто знает этих пятерых в лицо. Я не верю, что их пятеро. Скорее всего их больше, но именно эти пятеро мне почему-то кажутся особо важными. Их всех, если получится или кого из них надо взять живьём. Ты же понимаешь почему?
— Понимаю, дочка. Не беспокойся. Буду такие. Ну всё, тогда пошёл я. Благодарствую тебя за сбитень.
Как только свёкор вышел крикнула Божена. Он тут же появился.
— Значит так, срочно сюда Богдана и всех остальных палатинов. Так же позови моих сержант-дам. Тоже всех, а ещё отправь кого-нибудь, пусть сюда прибудет срочно полковник Евсей из Корпуса. И Гаврила Черный. Всё ясно?
— Так точно. Разрешите исполнять, Матушка?
— Исполняй. — Божен растворился за дверью. Посмотрела на не дописанное письмо своему контр-адмиралу. Ну ладно, это не горит, успеется. Услышала, как Костя закряхтел. Подошла к нему. Он ворочался в своей кроватке. Кривил губки. Всё понятно. Либо мокрый, описался, либо сходил по большому. Крикнула няньку. Сама вытащила сына из кроватки, сдвинула все листы на другой край стола. Уложила сына на стол. Распеленала его. Ну точно. Мы покакали. Прибежала нянька, какая-то боярская дочь, глаза как олимпийские медали. Я поморщилась. Надо было Фросю мою сюда. Велела теплой воды принести, полотенце и чистые пелёнки. Она убежала. Её долго не было. Нянька куда-то потерялась. Да чтоб их всех. Сын стал подавать голос. Я вытерла его, взяла на руки. Хорошо здесь у меня тепло.
— Илья! — Крикнула. Знала, что он остался возле двери в кабинет. Он тут же заглянул.
— Что, Матушка?
— Где там нянька с тёплой водой и пелёнками? Что за бардак? Мне долго ещё ждать⁈
— Сейчас, Матушка. — Илья исчез за дверью и тут же услышала его рык.
— Нянька? Вы что, дебелые? Долго Царица ждать будет? Плетей захотели?
Вскоре заскочила боярская дочь и с ней две из челяди, тащили огромную бадью с водой. Вода парила. Блин! Слов нет. Одни междометия. Попробовала воду рукой. Тут же одёрнула. Посмотрела на боярышню.
— Я тебе что велела? Тёплую воду, а не кипяток? Ты что, наследника сварить живьём хочешь?
Боярышня побледнела, закатила глаза и рухнула на пол. Обе челядинки тоже упали на колени.
— Не губи, Матушка-Государыня. — Заголосили они. — Не ведали мы. Сказали горячую воду, мы и принесли.
В этот момент ко мне зашли мои сержант-дамы. Все были в кителях, штанах и в сапогах. На Александру Ходкевич и Айтан уже тоже пошили. Девушки удивлённо смотрели на лежащую боярышню и на двух челядинок. Я закатила глаза.
— Господи, за что мне такое наказание? Дитё малое подмыть не могу.
Ксюша подошла к челядинкам. Взглянула в бадью. Попробовала рукой воду, тут же одёрнула её.
— Холодной воды принести, живо! — скомандовала она. Девицы подхватились и выскочили из моего кабинета. — Матушка, а эта что тут лежит? — Спросила княжна.
— В обморок грохнулась, когда я высказала неудовольствие и то, что она наследника престола решила живьём сварить.
— Как живьём? — Это уже Паула. Смотрела на лежавшую боярышню во все глаза. — Это измена! Покушение на принца! За это на эшафот.
— Перестань, Паула. Какой эшафот? Дура просто молодая. Перестаралась. Не знаю, зачем Государь её приставил ко мне.
— Так это Лопухина Настя. — Сказала Ксения. — Знаю её. Дура дурой, прости Господи.
Прибежали челядинки, принесли холодной воды в кувшинах. Ксюша забрала у них один кувшин, вылила его в бадью. Попробовала рукой. Мотнула головой, второй кувшин стала выливать. Пробовала рукой воду. Вылив весь кувшин, кинула мне.
— Всё матушка. Можно Цесаревича мыть. А Вы тёплой воды ещё принесите. Но не в такой бадье. А в кувшинах. Тёплой, понятно?
— Понятно, госпожа.
— Выполнять!
Я смотрела на неё и улыбалась. Похоже, Корпус уже въедался в них, в их сознание, в их кровь и плоть. Весь разговор Ксюши походил на разговор сержанта с зелёным солдатом.
Я хотела уже подмыть Костю, как ко мне подошла Айтан. Она отцепила с одного конца повязку, обнажив своё лицо. Протянула ко мне руки. Я смотрела её чёрные глаза. Протянула ей сына. Она взяла его на руки. Смотрела на малыша и улыбалась. Стала ему что-то говорить нараспев. Удивительно, но Костя, который был до этого недовольный, кривил губки и порывался заплакать, успокоился. Притих. Она стала его подмывать. При этом что-то говорила ему на своём языке. Все остальные сержант-дамы с благоговением смотрели на это и улыбались. Айтан подмыла малыша. Потом поцеловала его в животик. Посмотрела на меня вопросительно. Я протянула ей полотенце. Она закутала его. Положила на стол. Стала вытирать и продолжала что-то говорить ему. Так ласково и нежно. Костя таращился на неё и, что удивительно, молчал. Потом запеленала его. Посмотрела на меня и улыбнулась. Я ей тоже.
— Спасибо, Айтан. Ты молодец. — Взяла сына на руки. В этот момент услышала, как Ксюша сказала:
— Ты чего разлеглась? Вставай, Наська, чего глаза таращишь, дура? Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Государь узнает, точно головы тебе не сносить.
Я успела увидеть, как девушка опять грохнулась в обморок.
— Ксюша, хватит жути нагонять! Ты с ума сошла? Пугаешь девку.