Страница 107 из 424
— Мусульманин? — Удивился Саид. — Неверная взяла себе мусульманина в ближнюю охрану? А это хорошо.
— Не думаю, Саид-брат. Всё дело в том, что он перс.
— Перс?
— Да, перс. И использовать его мы не сможем. Он из кызылбашей. Мирюд Сефевидов. А ты же знаешь, Саид, в их глазах мы хуже собак сунитов. Они нас ненавидят больше, чем осман. И он сразу поймёт, кто мы. Саид, если Хасим прав, то нам нужно либо что-то делать в самое ближайшее время, либо уходить.
Некоторое время Саид думал. Потом обвёл всех взглядом.
— Значит так, из трёх мест, Цитадели, Корпуса и дома бея, именно дом бея самое слабое звено. Похитить навряд ли младшую марахани получится. Если получится, хорошо. Как я успел узнать, старшая очень привязана к младшей и, чтобы её вернуть, сделает всё, что от неё потребуют. И младшая марахани не просто женщина. Она очень важна, так как именно она делает огненное зелье, которого нет ни у кого. Поэтому, попытаемся её украсть. Если не получится, тогда убить. Её голову мы увезти сумеем. Поэтому готовьтесь. В ближайшие два дня, вернее ночи, мы сделаем то, за чем нас сюда отправили…
В этот же день. Двумя часами позже. Москва, Кремль. Резиденция Великого Князя и Великой Княгини.
Сидела в своём кабинете, писала письма в Ливонию. У меня с моим, как я их называю, «кабинетом министров», шла оживлённая переписка. С ландмаршалом. С князем Пандольфо. С Георгом фон Фрунсбергом и даже с архиепископом Рижским. Рядом стояла кроватка младшего сына. Очень красивая. Резная, на дугах, что её можно было качать. Вырезали её Никифор с Айно на пару. А расписала красиво Паула, взяв краски и кисточки у иконописцев. Костик спал, насосавшись титьку. Ко мне заглянул Божен. Сегодня они дежурили со Степаном.
— Матушка, к тебе боярин, Фёдор Мстиславович.
— Пусти его. Божен, сколько можно говорить, Фёдор Мстиславович может заходить ко мне без приглашения.
— Прости, Матушка. — Божен исчез за дверью, но ко мне зашёл свёкор. Пусть я была замужем уже за Василием, но отца своего второго мужа, Ивана, всё равно считала свёкром и своим папой. Встала из-за стола ему навстречу.
— Здравствуйте, батюшка.
— Государыня…
— Так, Фёдор Мстиславович. Давайте договоримся, для меня и Елены, Вы наш батюшка. Папа, отец. А Евпраксия Гордеевна наша матушка. — Боярин смотрел на меня. Я увидела, как его глаза увлажнились. Мы обнялись с ним. — Простите меня и матушка пусть простит, что редко приезжаю к вам. Дел столько, что целый день кручусь, как белка в колесе. Проходите, садитесь.
Фёдор Мстиславович сел. Я крикнула Божена.
— Божен, принеси нам сбитня.
— Сейчас, Матушка. — Ответил он и исчез за дверью. Я села напротив боярина. Он покачал головой, глядя на меня.
— Что же ты не бережёшь себя, дочка? Тебе отдохнуть бы надо.
— У Господа отдыхать будем, если заслужим у него отдых, батюшка. Вот буду я отдыхать, а кто за меня мои дела делать будет? У Василия своих дел невпроворот. Мы с ним видимся только вечером, в светлице нашей. Но это ладно. Что-то случилось? — Я посмотрела на свёкра тревожно. Если уж он сам пришёл, значит что-то серьёзное.
— Да вот, дочка. Даже не знаю как тебе и сказать.
— Говорите так, как есть.
— Я хотел к Государю идти, но потом подумал и решил с тобой посоветоваться. Людишки мои, заприметили одних купцов, татар из Хорасана. Ну, они не совсем татары. Может из Персии или ещё откуда.
— Если из Хорасана, тогда да, из Персии. И что в них такого?
— Да понимаешь, Саша, они больше не торгуют, а всё шныряют по Москве. Чего-то всё высматривают и вынюхивают. Торгуют трое. А вот пятеро, те в основном по Москве шастают. Кремль обошли по кругу, да ни один раз. Корпус тоже твой осматривали. Но с наружи. Внутрь то их никто не пустит. И около нашего подворья и терема крутятся. И взгляды у них такие цепкие. Как-то на купцов не сильно похожи. А вот на воев, а больше на татей очень даже.
— Как интересно. И как давно твои людишки их заприметили?
— Да уж седмиц, как семь за ними наблюдают. А прибыли они в Москву месяца три назад.
— Твои агенты пишут отчёты о наблюдении?
— Вот, Сашенька, как скажешь тоже, агенты, отчёт… Хотя да, я знаю эти слова, ты мне говорила. Но я больше по старинке. Людишки, они и есть людишки. Видаки. А отчёты, так да, опросные листы записываем с их слов, ибо не все грамотные.
— А поговорить с ними можно? И эти, которые, якобы хорасанские купцы их не вычислили?
— Что сделали, дочка?
— То есть, не заметили ли они слежку?
— Не должны, Саша. Видаки меняются постоянно. Всё как ты говорила. Сначала один ведёт, потом другому передаёт, чтобы на глазах не примелькался. Мужичка баба сменяет, её мальчонка, потом опять мужичок. Нищие, убогие, юродивые, побирушки и прочие, на кого внимания не обратишь.
Я улыбнулась.
— Молодец, батюшка, Фёдор Мстиславович. Вижу, контрразведка поставлена на широкую ногу.
— Слово то какое, контрразведка… Но мне нравится, серьёзное такое.
— Конечно. Контрразведка, это противодействие шпионам и наймитам, которые проникли в наше государство и пытаются выведать наши секреты. Выведать наши тайны, которые иноземцам знать не положено. Причинить нам вред. И даже убить кого-то из руководства страны. Например, Государя или меня. Такие люди называются разведчики, от слова разведывать и выведывать. Или диверсанты, если убийство замысливают. А контрразведка, это те, кто таких выслеживает и изобличает.
— Убить Государя и тебя? Да это злодейство и воровство. Тогда их прямо сейчас имать надо и на дыбу.
— Подожди, Фёдор Мстиславович. Сначала надо понять, что они хотят? Какая у них цель?
— Так на дыбу подвесим и узнаем.
— Много узнали от тамплиера, которого на дыбу подвесили?.. Вот то-то. Скажи, батюшка, а эти хорасанские купцы с кем-нибудь из наших здесь встречались?
— Нет, Саша. Я тоже об этом думал, поэтому и не трогали их. Они даже со своими, такими же неверными мало общаются. Почти не общаются.
— Странно. — Озадачилась словами боярина. — Значит Кремль осматривали, его стены и башни? Потом периметр Корпуса? И, наконец, ваше подворье, батюшка?
— Истинно так.
Фёдор Мстиславович встал со стула и подошёл к кроватке. Посмотрел на Костика. Улыбнулся.
— Спит?
Я подошла к свёкру.
— Спит. Наелся и спит. А что ему ещё делать? Они в этом возрасте только титьку сосут и спят.
— Ничего, за свою жизнь он успеет и находится, и набегаться, и на коне наездиться.
— Батюшка. А ведь Костя, младший брат Вячеславу и Андрею. Вячеславу единоутробный, а Андрейке двоюродный.
— Да, Сашенька. То великая честь для внуков моих, братьями самому Государю будущему приходится будут.
— Не будут, а уже приходятся.
Боярин посмотрел на меня. В этот момент зашёл Божен, принёс два кубка и сбитень в горшке. Всё поставил на стол и, молча, вышел. Я налила сбитня себе и свёкру. Некоторое время мы с ним пили. Потом он спросил:
— Что с купцами делать будем, Александра?
— Наблюдать. Если они ни с кем здесь в контакт не входят, значит у них задача не узнать что-то тайное, а другое. Если постоянно осматривают Кремль, Корпус и подворье, значит к чему-то готовятся. Причём, в Кремле живу я. В Корпус езжу, так как я командующий Корпусом. А в тереме в Вашем, батюшка, живёт Елена. И на вашем подворье, вернее мастерские примыкают к Вашему подворью, там работает Елена, а ещё Госпиталь расположен. Значит их цель мы с Еленой или кто-то из нас. Я думаю, они готовят нападение. Это наёмники.