Страница 53 из 55
— Лично, увы, не могу, – вздохнул Мельников. – Этот человек убит. А фотографии – пожалуйста. – и Андрей подвинул фотографию Станислава Неделина поближе к Чередниченко.
Тот посмотрел на нее и сказал:
— Нет, этот человек мне незнаком.
— Хорошо, – ответил Мельников и нажал на кнопку видеомагнитофона.
В следующую секунду Чередниченко увидел себя в объятиях Маргариты Загородневой..
— Я протестую, вы не можете это использовать в качестве вещественных доказательств, – заверещал адвокат.
— А это и не доказательство, – возразил Мельников. – Это пленка, которую сделал тот самый Неделин, с которым вы, Алексей Юрьевич, якобы незнакомы.
— Ну и что?
— Неделин шантажировал вас? – спросил Мельников.
— Нет, как же он мог меня шантажировать, если я его не знаю?
— Хорошо. Вы знакомы с Павлом Владимировичем Загородневым?
— Кто он такой? – нахмурился Чередниченко.
— Директор фирмы «Тарус» и муж той самой дамы, – указал Мельников на экран.
— А-а-а, – еле заметно ухмыльнулся Чередниченко, – ну, может быть, я видел его пару раз.
— Вы хоть раз разговаривали с ним?
— Ну, возможно, я не помню, – раздраженно ответил Чередниченко.
— А вот Павел Владимирович очень хорошо помнит! – Мельников нажал кнопку на столе, и в дверях появился сержант. – Введите Загороднева, – распорядился Мельников.
Вскоре на пороге появился Павел Владимирович. Лицо его было обеспокоенным и озабоченным, он хмурился и кусал губы.
— Здрасьте, – смущенно поздоровался он одновременно со всеми находившимися в кабинете..
Чередниченко равнодушно взглянул на Загороднева и отвернулся.
— Итак, Павел Владимирович, расскажите: при каких обстоятельствах вы познакомились с Алексеем Юрьевичем Чередниченко?
И Загороднев, смущаясь, запинаясь и заикаясь, поведал историю о том, как он видел свою жену под ручку с Чередниченко и впоследствии шантажировал его, находясь под давлением Станислава Неделина.
Чередниченко выслушал все это, презрительно кривя губы, и сказал, пожав плечами:
— Я уж не знаю, что вы пообещали этому человеку, но нагородить такую чушь мог только ненормальный! Вы посмотрите на него, – продолжал разоряться Чередниченко, – только психически неполноценный способен шантажировать человека, который спит с его женой! Я на его месте, например, приехал бы морду ему бить!
Загороднев молчал, сгорая со стыда, но вдруг его прорвало.
— Все, что сказал этот человек, – мало того, что неправда, это еще и оскорбление! Прошу занести это в протокол! – закричал он.
— Не волнуйтесь, – отрезал Мельников. – Спасибо, вы свободны.
Он снова нажал на кнопку. Появившийся сержант увел оскорбленного Загороднева из кабинета.
— Так вы утверждаете, что Загороднев все это придумал? – решил уточнить Мельников.
— Конечно, – ничтоже сумняшеся ответил Алексей Юрьевич. – Я повторяю – никто меня не шантажировал!
— Итак, Станислава Неделина вы тоже не знаете, и он ничем вас не шантажировал, я правильно понял? – перепросил Мельников.
— Совершенно верно, – ответил Чередниченко, а его адвокат удовлетворенно кивнул головой.
— Где вы были в воскресенье вечером?
— На своей даче. Со своей женой! – На последней фразе Чередниченко сделал особый акцент. – Это могут подтвердить человек пять или шесть. Я же понимаю, что именно в это время убили этого вашего Неделина?
— Правильно понимаете, – констатировал Мельников. Вздохнул и сказал:
— Сейчас будет готов протокол, подпишете – и можете быть свободны.
Когда мы остались одни, Андрей грустно посмотрел на меня и скептически произнес:
— Ну, вот и все, что мы можем сделать. Заказное убийство – это вам, Татьяна Александровна, не фунт изюма! Они практически не раскрываются.
— У меня есть еще один способ наказать его, – задумчиво сказала я.
— Какой же? – заинтересовался Мельников. – Я надеюсь, ты сама-то не собираешься нанимать киллера?
— Нет, что ты, боже упаси! Но могу поручиться, что господин Чередниченко не пройдет на выборах в депутаты городской Думы.
— И это все? – расстроился Мельников. – А законное наказание?
— Добьемся и законного, подожди немного! – твердо заявила я. – И без твоей помощи я не обойдусь. Но сперва мне нужно кое-что сделать самой..
* * *
Это был далеко не первый случай в моей практике, когда доказать вину преступника и вменить ему меру наказания было весьма сложно. Но я наработала немалый опыт в этих делах и представляла себе пути, которыми можно следовать в данных случаях.
К счастью, Костик Рожков посвятил меня в перипетии семейных и деловых отношений в семье Чередниченко. В частности, я знала, что у Алексея Юрьевича наличествуют очень ревнивая жена и тесть, который очень любит свою дочь и помогает зятю на старте его политической карьеры.
И я созвонилась с женой кандидата в депутаты, Ниной Чередниченко, и договорилась с нею о встрече. К моему удивлению и радости, Нина Михайловна согласилась увидеться, едва услышала, что речь пойдет о ее супруге. Она оказалась довольно моложавой, симпатичной и очень ухоженной женщиной. Встреча наша произошла на нейтральной территории, в одном из кафе. Правда, длилась она всего пару минут: я без лишних слов передала Нине кассету и, уклонившись от каких-либо комментариев, удалилась.
— Ваше дело – смотреть это или нет, – бросила я напоследок, будучи уверена, что женщина непременно проверит, что записано на кассете.
* * *
Нина Чередниченко просмотрела кассету и в весьма взвинченном настроении поехала к отцу. У него в кабинете она расплакалась и в ультимативной форме потребовала: прекратить политическую поддержку ее мужа! Михаил Петрович, разумеется, пробовал возразить ей, аргументируя это тем, что уже задействованы большие деньги и люди. Но Нина твердо стояла на своем. Она твердила, что непременно разведется с мужем, тем более что кандидатура на замену ему у нее уже есть. И не одна!
— Господи, да что случилось-то?! – воскликнул Михаил Петрович, нахмурившись.
Нина молча протянула ему кассету. Михаил Петрович вставил ее в видик и начал просмотр.. Уже на второй минуте он брезгливо выключил видеомагнитофон. Нина смотрела на него в упор, едва сдерживая слезы. Его дочь, умница и красавица, которую он обожал, была так унижена! Ей было больно и плохо! И отец сдался. Он сделал пару звонков куда надо и устало обхватил руками голову.
— Не хотите жить как люди – ваше дело, – сказал он. – А мне на пенсию пора. И так уже засиделся – шестьдесят три стукнуло! Подамся в огородники..
— Правильно, папа, – одобрила выбор отца Нина и вышла из кабинета.