Любовь с процентами

— Но это.. Но это совсем другое! Я любила его, понимаете?! Ладно, хорошо, я признаю́! У меня был роман с Чередниченко! Но я никого не убивала! Я не знаю даже, как он выглядит, этот ваш.. как его? Станислав Неделин?

Загороднева переводила взгляд с Мельникова на меня, и в глазах ее плескался самый настоящий страх.

— Думаю, нам придется проехать в УВД, – категорически заявил Мельников.

Загороднева часто заморгала.

— Как в УВД?! Почему в УВД?! Я что, арестована?! – вскричала она. – Вы не имеете права!

— Вы не арестованы, а задержаны, и свои права я знаю хорошо! – махнул рукой Мельников. – Так что давайте собирайтесь!

— Но я не могу, я не могу, у меня работа, у меня дочь, в конце концов! – торопливо заговорила Маргарита. – Вы хотите, чтобы я оставила ее совсем одну?

— Ваша дочь, насколько я понимаю, уже совершеннолетняя? – уточнил Мельников. – Тогда я вообще не понимаю, о чем мы толкуем!

— Насчет Жени не волнуйтесь, я позабочусь о ней, – поспешила я успокоить расстроенную Маргариту Витальевну, но получила в ответ лишь досадливый кивок.

— Собирайтесь, Маргарита Витальевна, собирайтесь! – поторопил ее Мельников. – Для вас же будет лучше не медлить: чем быстрее все выяснится, тем скорее вы вернетесь домой. Если, конечно, совесть ваша чиста?..

Загороднева гневно засопела, но все-таки поднялась со стула и с надменным видом пошла переодеваться. Мельников тем временем набрал номер УВД. Звонок этот дал еще один результат, которого ни он, ни я не ожидали. Коллеги сообщили Андрею, что в деле о волжском утопленнике появились новые нюансы.

Через несколько минут мы все втроем вышли на улицу и сели в мою машину, на которой и отправились в УВД.

Когда мы появились там, сопровождая Загородневу, то в коридоре перед кабинетом Мельникова сразу заметили худощавую женщину лет сорока, с небрежно распущенными русыми волосами и острыми чертами лица.

— Здравствуйте, – хрипловатым голосом сказала она.

Мельников кивнул ей в ответ.

— Меня зовут Ежова Екатерина Вячеславовна. Я к вам по делу Былинкина и Ежова.

— Какому делу? – не понял Мельников.

Тут из кабинета вышел молодой лейтенант и пояснил:

— Андрей Александрович, это об утопленниках. Тело еще одно нашли. Вот такое вот..

И он скорчил ужасную физиономию, красноречиво свидетельствовавшую о том, в каком виде пребывало это самое найденное тело. Мельников мрачно кивнул лейтенанту в знак того, что он понял, о чем идет речь, и на всякий случай сделал знак ему убраться обратно в кабинет – его циничный комментарий мог быть воспринят гражданкой Ежовой не очень-то благожелательно. Хотя пока что было непонятно, кто она такая вообще.

Мельников сделал приглашающий жест в направлении своего кабинета:

— Пройдемте.

Через полчаса, за которые Екатерина Вячеславовна выкурила полпачки мельниковских сигарет, мы с Мельниковым узнали наконец о том, что примерно произошло на волжских островах в прошедшие выходные. По крайней мере, представили себе эту картину, исходя из рассказа Ежовой, а также и по своим собственным соображениям.

Как оказалось, Ежова проживала в поселке Рыбушки. Из всей родни у нее имелись брат Сергей и муж Николай. Ни родителей, ни детей у Екатерины не было, так уж сложилась ее не совсем благополучная жизнь. К тому же братец и муж не способствовали повышению уровня этого благополучия: оба, увы, были большими любителями выпить, а в пьяном виде – устроить драку. Мужчины периодически сидели без работы, и кормить их также приходилось Екатерине.

Екатерина боролась с этим, как могла, но ее усилия не увенчались успехом, и она махнула на обоих рукой. Было у мужчин и еще одно общее увлечение: рыбалка. Вот и в эти выходные оба собрались отплыть на старенькой резиновой лодке к островам, пообещав Екатерине привезти к ужину гору рыбы. Но не вернулись ни в тот день, ни на следующий, ни позже. Взволновавшись не на шутку, Екатерина отправилась в милицию. Ей обещали, конечно, помочь, но время шло, а следов ее ближайших родственников так и не нашел никто.

И только когда обнаружили еще одного утопленника – уже милиционеры из Рыбушек, – они связались с тарасовской милицией и сопоставили этот факт с телом, найденным еще во вторник утром. После чего Екатерину Вячеславовну пригласили на опознание..

В утопленнике она опознала своего брата Сергея, хотя сделать это было непросто: лицо его и при жизни-то в результате частых попоек и драк вечно украшали синяки и припухлости. А уж после пребывания тела в воде в течение нескольких дней это было почти невозможно.. Хорошо хоть, что на трупе сохранились остатки одежды, а в карманах – кое-какие вещи, по которым Екатерина и смогла его узнать.

Выпили, конечно же, мужики и в этот раз хорошо. А так как клева почти не было, то им показалось мало, а уик-энд так хотелось продолжить.. Но денег-то у них не было, и уже порядком набравшиеся и опухшие от постоянных ссор, регулярно переходивших в братания, Ежов и Былинкин напряженно задумались над ситуацией.

— Серега, надо насчет бабок подумать, – сказал Ежов, тупо озирая волжские просторы.

— А ч-чего тут думать? – слегка заикаясь, спросил Былинкин. – Н-нет бабок-то ни фига.

— А ты видел того мужика на «Амуре»?

— Какого?

— Ну, на соседнем острове.

— Видел, по-моему, – равнодушно ответил Былинкин.

— Ты понял, что он там один, и у него лодка есть?

— Ну и что?

— Так лодка – это же деньги! – подмигнул ему Ежов.

— Т-ты хочешь ее т-типа.. т-того? – Былинкин в нерешительности остановился, пытаясь помочь своей речи жестами.

— Ты, Серега, порой бываешь очень сообразительным, – снова подмигнул Ежов, улыбаясь краешком рта.

Он внимательно смотрел на Былинкина, красноречиво показывая ему, какой он, Ежов, умный парень, раз додумался до такого простого решения проблемы.

— Так мы лодку же не продадим, – скептически заметил Былинкин.

— А мы снимем с нее мотор и в Усовке его загоним. У меня там знакомый мужик есть. Он за детали может неплохо заплатить.

— В деревнях сейчас народ бедный.

— Не волнуйся, Серега! – предостерегающе поднял руку Ежов. – У него всегда и выпивка, и закуска есть. Без проблем.

— А ты до Усовки-то доплывешь?

— А чего тут плыть-то? – пьяно рассмеялся Николай.

— А потом что?

— Ну, что ты заладил – что потом, что потом? – злился Ежов. – Лодку оставим где-нибудь, а на автобусе вернемся. И все дела.

Былинкин скептически посмотрел на приятеля своими уже не совсем ясными глазами. Он колебался.