Страница 8 из 59
Алмазная гора. 1922 / Фрэнсис Скотт Фицджеральд
Формально это рассказ. Но рассказ — что-то неопределенное. Тем не менее если ты окажешься среди людей, которые предпочитают проводить жанровые границы — когда-то и я относился к их числу, — тебе лучше знать, в чем отличие рассказа от других жанров. (Если ты попадешь в какой-нибудь из университетов Лиги плюща*, тебе наверняка встретятся такие люди. Вооружайся знаниями против этих гордецов. Но я отвлекаюсь.) Эдгар Аллан По определяет рассказ как то, что можно прочесть в один присест. Думается, что в его времена «один присест» был дольше. Но я снова отвлекаюсь.
Заковыристая, чудаковатая история о трудностях, с которыми сталкиваются хозяева алмазного города, и о том, насколько далеко готовы зайти богачи, чтобы защитить свой образ жизни. Тут Фицджеральд на высоте. «Великий Гэтсби» безоговорочно великолепен, но порой этот роман кажется мне чересчур аккуратным и ухоженным, как зеленые фигуры в детских парках. В коротких рассказах Фицджеральд раскованнее и неряшливее. «Алмазная гора» дышит, словно заколдованный садовый гном.
Почему «Гора» попала в список: ты и сама прекрасно знаешь, что перед тем как встретить тебя, я тоже потерял нечто, представляющее очень большую, хоть и не материальную ценность.
* Я думал об этом. Помни, что хорошие учителя бывают не только в модных университетах.
Эй Джей просыпается у себя в постели в одном нижнем белье, хотя не помнит, как попал в спальню и когда успел раздеться. Он помнит, что Харви Родес умер; он помнит, что вел себя как последняя сволочь с хорошенькой сотрудницей «Найтли пресс»; он помнит, как швырял виндалу об стенку; он помнит первый стакан вина и тост за «Тамерлана». Дальше забытье. На его взгляд, вечер прошел шикарно.
У него раскалывается голова. Он выходит в большую комнату, ожидая увидеть засохшие остатки виндалу. На полу и на стенах ни пятнышка. Эй Джей выуживает из буфета аспирин, мысленно поздравляя себя с тем, что ему хватило дальновидности убрать виндалу с вечера. Он садится за обеденный стол и замечает, что бутылка из-под вина тоже выброшена. Редкое для него чистоплюйство, но все же не беспрецедентное. Эй Джей переводит взгляд на стул, на который вчера усаживал «Тамерлана». Книги нет. Может, он только подумал, что вынул ее из витрины?
Он выскакивает из комнаты, а из груди у него выскакивает сердце. На полдороге к шкафу он видит, что стеклянный саркофаг с кодовым замком и климат-контролем больше не защищает «Тамерлана» от внешнего мира — он настежь распахнут и пуст.
Эй Джей набрасывает халат и надевает беговые кроссовки, которые теперь чаще всего пылятся в углу.
Он бежит по улице капитана Уиггинса, и затасканный клетчатый халат, который развевается у него за спиной, делает его похожим на депрессивного, недоедающего супергероя. Он поворачивает на Мэйн и на полном ходу влетает в двери сонного полицейского участка острова Элис.
— Меня ограбили! — сообщает он. Пробежка заняла всего пару минут, но он уже задыхается. — Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!
Эй Джей старается не уподобляться старушке, у которой украли сумочку.
Ламбиазе отставляет чашку кофе и приглашает безутешного мужчину в халате присесть. Он узнает в нем владельца книжного магазина — того беднягу, молодая симпатичная жена которого полтора года назад слетела с трассы и упала в озеро. Эй Джей с тех пор заметно постарел, но Ламбиазе не видит в этом ничего удивительного.
— Хорошо, мистер Фикри, — говорит Ламбиазе, — расскажите, что случилось.
— Кто-то украл «Тамерлана», — отвечает Эй Джей.
— Какого такого «Тамерлана»?
— «Тамерлан» — это книга. Очень ценная книга.
— То есть кто-то унес из магазина книгу, не расплатившись.
— Нет. Это была моя книга, из личной коллекции. Это редчайший сборник стихотворений Эдгара Аллана По.
— Ваша любимая книга? — спрашивает Ламбиазе.
— Нет. Она мне даже не нравится. Это бредни, юношеские бредни. Это… — Эй Джей задыхается. — Черт.
— Успокойтесь, мистер Фикри. Я пытаюсь разобраться. Вам не нравится эта книга, но она дорога вам как память?
— Нет! К черту память. Книга стоит баснословных денег. «Тамерлан» — это Хонус Вагнер[12] среди редких книг. Понимаете, о чем я?
— Конечно, мой старик собирал бейсбольные карточки, — кивает Ламбиазе. — Неужели книга настолько ценная?
Эй Джей так торопится высказаться, что не успевает произносить слова.
— Это было первое, что Эдгар Аллан По написал в своей жизни, еще когда ему было восемнадцать. Издание чрезвычайно редкое, поскольку тираж составлял всего пятьдесят экземпляров. К тому же сборник вышел анонимно. На обложке вместо «Эдгар Аллан По» написано «Бостонец». За такую книгу можно получить до четырехсот тысяч долларов в зависимости от ее состояния и настроений на рынке редких изданий. Я планировал выждать пару лет, чтобы экономическая ситуация немного улучшилась, и выставить «Тамерлана» на аукцион. А потом закрыть магазин и жить на вырученные деньги.
— Позвольте спросить, почему вы хранили такую вещь у себя дома, а не в банковском сейфе?
Эй Джей качает головой.
— Не знаю. Сглупил. Наверное, мне нравилось держать ее под рукой. Приятно было смотреть на нее и понимать, что я могу в любой момент бросить работу. Я хранил «Тамерлана» в стеклянной витрине с кодовым замком. Мне казалось, что этого достаточно.
В защиту Эй Джея можно сказать, что кражи на острове Элис происходят очень редко, да и то в летний сезон. А на дворе октябрь.
— Значит, кто-то взломал витрину? Или кому-то была известна комбинация? — спрашивает Ламбиазе.
— Ни то ни другое. Вчера вечером у меня было желание забыться. Ужасно глупо, но я вынул книгу из витрины, чтобы она была перед глазами. «Тамерлан» стал для меня кем-то вроде собутыльника.
— Мистер Фикри, скажите, книга была застрахована?
Эй Джей хватается за голову, из чего Ламбиазе делает вывод, что книга застрахована не была.
— Я нашел ее около года назад, через пару месяцев после смерти жены. То не хотел тратиться. То руки не доходили. Не знаю. Миллион причин, которые, оглядываясь назад, иначе как идиотскими не назовешь. А главная причина в том, что я идиот, офицер Ламбиазе.
Ламбиазе не считает нужным обращать внимание Эй Джея на то, что он не просто офицер, а начальник полиции.