Страница 47 из 59
Исмей кладет на постель чистое полотенце и выходит из комнаты. Ламбиазе не торопится. Он открывает ящик ее ночного столика и проводит беглый осмотр. В ящике лежат дорогие на вид лосьоны, которые пахнут как Исмей. Ламбиазе выдавливает каплю себе на руки. Он открывает ее шкаф. Ее одежда изящна: шелковые платья, выглаженные хлопковые блузки, шерстяные юбки-карандаши и кардиганы из тончайшего кашемира. Все вещи выдержаны в элегантных бежевых и серых тонах, и их состояние безупречно. Ламбиазе заглядывает на верхнюю полку шкафа, где по оригинальным коробкам аккуратно разложена обувь Исмей. В глубине, на одной из коробок, он замечает розовый детский рюкзачок.
Наметанный глаз полицейского сразу выделяет его как неуместный, подозрительный предмет. Ламбиазе понимает, что не должен этого делать, но все-таки снимает рюкзак с полки. Внутри он находит пенал с цветными карандашами и пару раскрасок. Он берет раскраску. Через всю первую страницу написано слово «МАЙЯ». За раскраской обнаруживается еще одна книга. Тоненькая, почти брошюра. Ламбиазе смотрит на обложку:
Обложка исполосована цветными карандашами.
Ламбиазе не знает, что думать.
Тумблер в мозгу переключается на режим «полицейский», и формулируются следующие вопросы:
1) Это украденный «Тамерлан» Эй Джея? 2) Как «Тамерлан» попал к Исмей? 3) Кто и зачем обрисовал обложку цветными карандашами? Майя? 4) Почему «Тамерлан» оказался в рюкзаке, подписанном именем Майи?
Ламбиазе хочет бежать вниз и требовать от Исмей объяснений, но что-то его удерживает.
Он еще несколько секунд разглядывает старинное издание.
Из кухни пахнет оладьями. Ламбиазе представляет, как Исмей их жарит. На ней, наверное, белый фартук и шелковая ночная рубашка. А может, один только фартук. Было бы восхитительно. Они могли бы снова заняться сексом. Только не на кухонном столе. Заниматься сексом на кухонном столе неудобно, как бы эротично это ни выглядело в кино. Лучше на диване. Или вернуться наверх. У Исмей такой мягкий матрас, а плотность плетения ее постельного белья, должно быть, измеряется в тысячах нитей.
Ламбиазе считает себя хорошим копом. Он знает, что должен спуститься и придумать причину, почему ему надо срочно уйти.
Но что это за звук? Неужели Исмей готовит ему апельсиновый сок? Еще и сироп растапливает?
Книга испорчена.
И украли ее много лет назад. Уже больше десяти. Эй Джей женился и счастлив. Майя ни в чем не нуждается. Исмей столько выстрадала.
Не говоря уже о том, что она ему очень нравится. И вообще, это не его дело. Ламбиазе кладет книгу обратно в рюкзак и возвращает рюкзак туда, где его нашел.
Ламбиазе считает, что с возрастом копы становятся либо строже, либо мягче. В молодости он легче осуждал людей. Но опыт научил его, что в жизни бывает всякое, и если человек что-то делает, у него обычно есть на то причины.
Ламбиазе спускается на кухню и садится за стол. У Исмей он круглый, а скатерть, которой он застелен, ослепительно белая.
— Пахнет великолепно, — говорит он.
— Приятно, когда есть для кого готовить. Ты так долго не спускался, — говорит Исмей, наливая ему стакан свежевыжатого апельсинового сока. Ее фартук бирюзового цвета, а под ним черный спортивный костюм.
— Слушай, — говорит Ламбиазе, — а ты, случайно, не читала Майин короткий рассказ? Тот, что попал на конкурс? Я был уверен, что малышка всех порвет.
— Еще нет, — отвечает Исмей.
— Майя фактически описала последний день своей матери. Таким, как она его представляет.
— Девочка умна не по годам, — говорит Исмей.
— Мне всегда было интересно, почему Майина мать выбрала Элис.
Исмей переворачивает одну оладью, потом другую.
— Кто знает? Чужая душа потемки.