Страница 80 из 90
21
Настоящее
— Дорогие выпускники. Я не знаю, что сказать. Старшая школа была той еще сукой, и я почти уверена, что во взрослой жизни все будет точно так же…
Я не могу сдержать смех.
— Слава богу, что лучшая выпускница не ты.
Кэт допивает через трубочку остатки своего смузи.
— А могла бы. Если бы мне было не все равно.
И она права — это не хвастовство. Она одна из самых умных в нашем классе, просто предпочитает тратить силы на другие вещи.
— Ты хочешь стать лучшей выпускницей только ради того, чтобы произнести речь. Поверь, на Бродвее тебе сцены хватит с головой.
Я слегка пританцовываю от восторга. Кэт поступила на театральный факультет в NYU, а меня приняли в их киношколу. Моя мечта — снимать экранизации любимых книг. Это идеальный союз двух моих самых любимых вещей на свете. Мы устроились в кафе «Груви Смузи» и составляем список того, что нужно купить в нашу новую квартиру в городе. Квартиру, которой у нас пока еще нет.
Из-за особенностей рынка недвижимости мы даже искать ничего не можем, пока до переезда не останется всего пара недель. Поэтому пока что мы обсуждаем варианты обоев и лучшие способы таскать белье в прачечную на метро. А еще мы пытаемся придумать, как уговорить родителей Кэт, чтобы они согласились стать нашими поручителями. Требовать, чтобы доход арендаторов в сорок раз превышал стоимость аренды — это абсолютный абсурд, и Кэт уверена, что это просто прикрытие для отмывания денег.
С тех пор как мы обе получили письма о зачислении, все мое тело буквально вибрирует от энергии. Я готова начать эту новую главу.
— Как думаешь, нам стоит завести собаку?
Я качаю головой.
— С той арендой, которую мы будем платить, собаку мы не потянем.
— А кошку?
Я задумчиво кусаю губу.
— Я могла бы взять с собой Чеддера.
— Забудь… — говорит Кэт, опуская глаза на дно своего пустого стакана.
Я едва не давлюсь от смеха.
— А что не так с Чеддером?
— С ним все так, Салли. Просто он… старый. Он теперь больше похож на пятидесятилетний выдержанный чеддер. Мне кажется, большой город выбьет из него парочку его кошачьих жизней от страха.
Я люблю своего кота, но она права. Чеддер кряхтит как глубокий старик каждый раз, когда у него прихватывает спину, и как бы мне ни хотелось взять его с собой при переезде, это просто нереально.
Меняя тему, Кэт тянется к моему смузи и бесцеремонно отпивает.
— Так вот, тут такое дело…
Когда я пытаюсь забрать его обратно, она выхватывает стакан с таким презрением в глазах, будто это мне должно быть стыдно за то, что я не хочу делиться. Я закатываю глаза.
— Что еще за дело?
— Ты и Эмброуз.
Если бы стакан все еще был у меня, я бы точно им подавилась. Но Кэт сейчас усердно его опустошает, так что я давлюсь воздухом. Нет никаких «я и Эмброуз». Нет никаких «Эмброуз и я». Не существует такого предложения, в котором наши имена должны стоять так близко друг к другу. Именно это я и высказываю Кэт.
— Слушай, — говорит она. — Я просто к тому, что последние пару раз, когда вы оказывались рядом, в воздухе витало некое… напряжение.
Она шевелит пальцами в воздухе, а я морщу нос.
Я начинаю рвать бумажную обертку от трубочки на миллион мелких кусочков.
— Понятия не имею, о чем ты.
Кэт задумчиво мычит.
— Ну да, конечно, так я тебе и поверила. И если хочешь знать мое мнение…
Мейтленд, благослови господь его душу, внезапно появляется со спины Кэт и закрывает ей глаза ладонями. Сам того не зная, он избавляет меня от необходимости отвечать. Пока что.
— Угадай кто? — напевает он.
Кэт морщит носик.
— Не знаю, но кто бы ты ни был, пахнешь ты горячо. Сандалом и неверными решениями. Только не говори моему парню.
Мейтленд игриво рычит и осыпает Кэт поцелуями и щекоткой, пока она не начинает визжать как гиена.
— Девчонки, вы идете с нами сегодня вечером?
Он имеет в виду костер. Это традиция, в которой каждый год участвуют все выпускники, примерно как день прогульщика. Они около часа идут через лес к озеру Пенни и разводят пятифутовый костер. Раньше он был выше, но в девяностых случился инцидент, когда огонь вышел из-под контроля. В наши дни выпускники не рискуют. Там будет музыка, танцы и алкоголь, но больше всего в этой традиции меня привлекает сжигание желаний. Каждый выпускник записывает желание, которое хочет загадать на пороге новой жизни после школы, и бросает его в огонь. Это единственное, что меня интригует во всей затее.
— Ну не знаю, ты понесешь меня на руках? — Кэт отвергает любые физические нагрузки, если только это не черлидинг или разминка для рук в попытках достать до дна пачки с чипсами. Я ничуть не лучше.
Мейтленд смеется.
— Я всегда готов носить тебя на руках, детка.
Я кашляю, и Мейтленд, должно быть, думает, что я интересуюсь, кто понесет меня, потому что добавляет:
— Дженсен Мартинелли тоже идет. Уверен, он будет не против закинуть тебя на плечо, Мар.
Кэт взрывается смехом, а мое лицо заливает краска. Забрав у нее свой почти пустой стакан со смузи, я потягиваю остатки. Мейтленд говорит, что заедет за нами вечером, после чего убегает забирать свою отутюженную мантию и шапочку, пока не закрылась химчистка.
До меня все еще не дошло, что это вечер накануне выпускного. Ты ходишь в школу сколько себя помнишь, а потом в один прекрасный день все просто заканчивается. Если, конечно, ты не решишь поступать в колледж. Но это пьянящее чувство свободы все равно никуда не девается. Буквально через двадцать четыре часа от тебя больше не будут требовать приходить на семь уроков в день или есть подозрительного вида пиццу на обед. В колледже можно заводить тех друзей, которых хочется, а не потому, что вы знаете друг друга с детского сада и так привычнее. Ты можешь быть кем угодно. Идти куда угодно.
Кем я хочу быть? Я все еще пытаюсь это понять. Но одно я знаю наверняка: я хочу пройти через все это вместе с Кэт.