Страница 79 из 90
Я быстро качаю головой за спиной Эмброуза.
Не бросай меня. Не бросай меня.
— Конечно! Я как раз собиралась заскочить в душ. От меня до сих пор самолетом пахнет, — смеется она. Талли подыгрывает мне бровями, пятясь из кухни и бросая меня на произвол судьбы. Тоже мне, лучшая подруга называется.
Эмброуз садится и, ухватившись за сиденье моего стула, подтягивает меня ближе к себе. Он забирает вилку из моей руки и съедает наколотый на неё кусочек блинчика.
— Ты ушла вчера ночью.
Я сглатываю.
— Да. — я и не замечала, что моя нога лихорадочно дергается под столом, пока его прохладные ладони не останавливают её.
— Между нами всё нормально?
— Да, — повторяю я.
— Вот и хорошо. — Эмброуз большим пальцем стирает сироп с моей губы и отправляет его в рот. — В общем, слушай, — говорит он. — На этих выходных я уезжаю из города. Хочу, чтобы ты поехала со мной.
Несмотря на внутреннюю борьбу, любопытство берет верх:
— Куда?
— К моей маме. Проведать Кэт.
Я пытаюсь это остановить. Правда пытаюсь. Но всё во мне отключается за считаные секунды. Тело становится деревянным, а звон в ушах напоминает свист закипающего чайника. Я качаю головой:
— Нет.
Он недоверчиво усмехается:
— В каком смысле «нет»?
Лед в моем голосе пугает меня саму:
— Это слово говорит само за себя.
— Ты сейчас серьезно?
Я не отвечаю.
Эмброуз зажимает переносицу пальцами.
— Мне следовало это предвидеть. — он встает, и стул со скрежетом трется о деревянный пол. — Для тебя ведь ничего не изменилось, да? Ты так и не собираешься посмотреть в глаза тому, что случилось. Даже если это разрушит нас.
Когда я продолжаю молчать, Эмброуз роняет вилку из руки, и я вздрагиваю от её звона о тарелку.
— Ты трусиха, — шепчет он. — А я не собираюсь вычеркивать её из своей жизни только потому, что это больно. — Он направляется к выходу, но застывает в дверях кухни с мрачным лицом. — Она бы этого не хотела, Мара. Ты помнишь ночь выпускного на озере Бонни? Помнишь, что она сказала?
Я помню. Я помню всё.
— Она сказала, что мы трое — родственные души. И это правда. Это всегда было правдой.
Он оставляет меня переваривать его слова; звук закрывшейся за ним двери ранит сильнее, чем если бы ею хлопнули со всей дури. Я тупо смотрю на тарелку перед собой, поражаясь тому, как одно из моих самых любимых блюд в мире внезапно стало по вкусу как пыль.