Только мы вдвоем

— Вы шутите. — Девушка на фото вообще на меня не похожа. Она старше меня как минимум на десять лет, и у неё рыжие волосы, а у меня каштановые. — Эта женщина, — говорю я, прищурившись в темноте, — Холли Гутьеррес, даже близко на мою двоюродную сестру не тянет.

Руби оттягивает ворот блузки, демонстрируя кружевной бюстгальтер под ней, и подмигивает:

— Вышибала не будет особо приглядываться. Поверь мне, его взгляд будет прикован совсем к другому месту.

Остальные две девчонки, Кэндис и Мари, кивают, будто проворачивали такое уже миллион раз. Когда очередь продвигается вперед, Кэт шепчет мне на ухо:

— Мара, если ты не хочешь, мы можем уйти.

Мне невыносима мысль о том, что Кэт придется уйти из-за меня. Она всегда из кожи вон лезет, чтобы мне было комфортно. Но сейчас я начинаю понимать, что порой комфорт тянет тебя назад. Конечно, большую часть времени он кажется теплым и уютным, как свитер ручной вязки. Но рано или поздно мы вырастаем из этого свитера. И нам нужно что-то побольше, чтобы соответствовать тому новому человеку, которым мы должны стать.

Я снимаю черную куртку, оставаясь в одной черной майке на бретельках, которая идеально облегает мою фигуру. Девчонки одобрительно улюлюкают, когда я распускаю свои буйные кудри из высокой прически, а Кэт широко улыбается.

Я обмахиваюсь удостоверением, напуская на себя уверенность, пока сама в неё не поверю, и улыбаюсь Кэт:

— Сегодня вечером я Холли.

Девчонки хором подхватывают этот крик.

В «Даффи» я веселюсь куда сильнее, чем ожидала. Впервые в жизни я чувствую себя свободной. Словно я сбросила оковы вечных сомнений в себе. Это приносит такое облегчение. И пусть у нас всех на руках красуются нарисованные крестики, предупреждающие каждого бармена, что мы еще слишком малы для алкоголя, на танцполе мы отрываемся без каких-либо тормозов.

Сегодня ночь ретро в стиле восьмидесятых, и мы прыгаем вместе в кругу, вовсю подпевая песне «Don’t Stop Believin’» группы Journey. Мы игнорируем любые знаки внимания со стороны парней, которые пытаются втиснуться в нашу маленькую компанию, и подначиваем друг друга кричать им прямо в лицо: «У нас девичник!», когда они подходят. Я смеюсь так сильно, что у меня не один раз газировка пошла носом. А потом смеюсь еще сильнее.

Мы всё еще покатываемся со смеху, вспоминая мужика, который уставился на нас в полном недоумении, когда Кэт отшила его на латыни, когда въезжаем на парковку зоопарка. Там уже стоит несколько машин, а значит, куча выпускников уже пробралась внутрь. Ближе к полуночи мы вприпрыжку направляемся к входу, сцепившись руками под локти, и проходим через дверь, которую придерживает один из наших одноклассников. Марко Райли работает в зоопарке и берет с каждого выпускника по пять долларов за то, что впускает их простым путем. Кэндис говорит, что сложный путь включает в себя проникновение через цокольный этаж, где хранят дохлую рыбу для шоу. Вариант Марко мне нравится куда больше.

Мы протягиваем ему деньги и заходим внутрь. Возле вольера «Мышиное поместье» мы уже доигрываем второй раунд во флип-кап, когда входит Эмброуз с несколькими друзьями, и мое сердце просто замирает.

Я наклоняюсь к Кэт:

— А что твой брат тут делает?

Она качает плечами. Похоже, она и сама не знала, что он здесь будет.

— Без понятия. Может, хочет немного разогреться перед своим днем рождения завтра.

Эмброуз всего на год старше нас, но из-за колледжа он кажется взрослее на целые годы. Бушевавшая когда-то в его глазах буря утихла, сменившись мягким плеском волн о скалы. Жизнь вдали от дома придала его походке особую уверенность и спокойствие. Саши рядом с ним нет, но я не тешу себя иллюзиями. Я знаю, что они всё еще встречаются. Это один из тех фактов, которые я предпочла бы не знать.

Я не забыла, что завтра у Эмброуза день рождения. Я бы никогда не забыла. Но я никак не могу понять, почему он предпочитает провести его здесь, в Спек-Лейк, а не со своими новыми университетскими друзьями в их большом студенческом городке.

Кэт щелкает пальцами перед моим лицом:

— Тебе салфетку дать? А то ты уже слюной меня закапала.

Я толкаю её, и она хихикает.

— Ничего подобного.

Услышав смех сестры, Эмброуз направляется к нам. Я притворяюсь, будто ничего не замечаю, внезапно проявив живой интерес к красному пластиковому стаканчику в своей руке.

— Привет, Мышонок.

Я оборачиваюсь:

— О, привет! — я улыбаюсь, и сделать вид, что мне всё равно, у меня категорически не получается.

— А я тогда кто? — вмешивается Кэт. — Пустое место?

Эмброуз закидывает руку ей на плечо, звонко целует в макушку, а затем шутливо треплет кулаком по голове.

— Прекрати! — в её смехе слышится смесь раздражения и нежности. Она возвращается к игре, оставляя нас с Эмброузом наедине.

Я лихорадочно ищу, что сказать:

— Как учеба?

— Хорошо. Поначалу пришлось привыкать, но, думаю, ко второму курсу я уже во всём освоился.

Рука, в которой я держу стаканчик, дрожит так сильно, что жидкость выплескивается через край, капая мне на туфлю.

Эмброуз осторожно забирает у меня напиток, осушает то, что осталось, и я сглатываю, глядя на то, как его острая челюсть прижимается к моему стаканчику.

— Эм-м… С наступающим днем рождения.

— Спасибо. Придешь завтра на праздник?

— А ты хочешь, чтобы я пришла?

Он делает вид, что задумался, и я хлопаю его по руке. Он смеется:

— Да, хочу.

Меня не приглашали ни на один день рождения Эмброуза с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, так что я просто теряюсь и не знаю, как реагировать.

— Ладно, — я широко улыбаюсь. — Тогда я буду.

Друзья зовут его, крича, что им пора уходить. Он берет меня за руку и проводит большим пальцем по моей ладони. Мысль о том, что Кэт может нас увидеть, приводит меня в ужас, но я не смею пошевелиться. Да и не смогла бы, даже если бы захотела.

— До встречи, Мышонок.

В этот раз прозвище звучит вовсе не обидно. Он впервые произносит его так, что мой пульс учащается в предвкушении.

Он уходит, а я снова переключаю внимание на игру.

— Действуй, — шепчет Кэт, протягивая мне маленький белый шарик. Выражение её лица становится серьезным, наполненным чем-то, чего я не могу разобрать, и какая-то часть меня подсказывает, что она имеет в виду вовсе не игру.