Страница 66 из 90
Я останавливаюсь у машины Эмброуза, оглядываясь во все стороны в поисках подруги. Услышав позади себя торопливые шаги, я оборачиваюсь и вижу Эмброуза: он согнулся пополам, пытаясь перевести дыхание.
— Где она? — спрашивает он.
— Не знаю. Она тебе тоже написала?
Он кивает.
— Я здесь, — Кэт резко вскидывает руку, выходя из-за минивэна.
Я бросаюсь к ней:
— Кэт, что случилось? Ты в порядке?
— Я-то в порядке, — она выставляет ладонь, не давая мне подойти ближе. — А вот мы, — она переводит палец с одного из нас на другого, — Мы не в порядке.
— Ты о чем вообще, Кэт? — спрашивает Эмброуз.
Она скрещивает руки на груди:
— Мы сидели в каком-то футе друг от друга в этом бальном зале, но казалось, будто нас разделяют океаны. Это продолжается уже слишком долго. Я не знаю, в какой момент наша дружба на троих стала такой сложной, но прямо сейчас этому приходит конец.
Эмброуз усмехается:
— Ты, должно быть, шутишь. Ты прислала «SOS» ради этого?
— Заткнись, Эмброуз! — кричит Кэт.
Эмброуз мгновенно закрывает рот.
— Вы оба едете со мной, — заявляет она, доставая ключи Эмброуза из своего клатча.
У Эмброуза округляются глаза, он хлопает себя по карманам:
— Как, блять, ты…
— А если не поедете, — обрывает она его, — Я вас двоих никогда не прощу.
Как будто это оставляет нам выбор. Мы с Эмброузом прикусываем языки и забираемся в машину, пока Кэт везет нас туда, куда говорить наотрез отказывается.
И когда спустя двадцать минут машина притормаживает, шурша шинами по гравию, Эмброуз заговаривает первым:
— Не верится, что ты устроила нам «Ловушку для родителей», — ворчит он.
Я фыркаю:
— А я вполне верю.
— Тихо оба. Мара, у Эмброуза сзади валяется неприличное количество футболок. Возьми две.
— Что? Зачем?
Она выбирается из машины, но тут же снова заглядывает внутрь:
— Мы идем купаться.
Держаться на воде в озере Бонни в одной лишь огромной футболке Эмброуза — это последнее, чем, как я думала, я буду заниматься в ночь своего выпускного. Но я здесь. Мы здесь.
— Ну и что теперь? — спрашиваю я, брызгая на Кэт.
Я вижу, что ей хочется рассмеяться, но она напускно сохраняет невозмутимое выражение лица.
— Нам нужно вернуться в прошлое. Понять, в какой момент всё пошло наперекосяк.
— Не думаю, что смогу так долго продержаться на воде, — говорит Эмброуз. Кэт брызгает на него, и когда он давится водой, мы все смеемся.
— Кэт, — произношу я, смягчая голос. — Люди отдаляются друг от друга. Это просто жизнь.
Она качает головой:
— Нет. Понимаешь, я этого не принимаю. Потому что я люблю Мейтленда, но мы трое? Мы родственные души.
Я откидываю голову назад в воду и шумно выдыхаю:
— И что ты предлагаешь нам делать?
— Перезагрузку.
— Перезагрузку? — смеется Эмброуз. — Это не видеоигра, Китти-Кэт.
Она пронзает его тяжелым взглядом, и он перестает смеяться. Она повторяет, на этот раз тверже:
— Перезагрузку.
Я слабо ей улыбаюсь:
— Сама знаешь, меня-то убеждать не нужно, но вот этот? — я показываю на Эмброуза. — Ты никогда его не заставишь…
— Я в деле, — говорит Эмброуз.
Мы с Кэт одновременно выдыхаем:
— Что?
— Вы хотите перезагрузку. Мне она тоже не помешает. Оставим всё старое дерьмо позади. Давайте сделаем это.
Я прищуриваюсь, изучая его, но не нахожу в его лице ничего, что говорило бы о том, что он нас разыгрывает.
Кэт радостно барахтается, и мы закрываем лица руками, защищаясь от летящих во все стороны брызг.
— Давайте скрепим это рукопожатием, — говорит она. Мы с Эмброузом берем её за руку. Она закатывает глаза: — Да не мою, возьмите друг друга за руки, вы двое.
Я мысленно готовлюсь к любой отговорке, которую Эмброуз сейчас выдаст, но его теплая ладонь переплетается с моей под водой.
Он ловит мой взгляд, и мое горло сжимается.
— Перезагрузка. — он кивает.
Я не принимаю это за чистую монету, но позволяю себе слегка ему улыбнуться.
— Перезагрузка.
Кэт удовлетворенно вздыхает.
— Ну вот и ладно. Эмброуз, хватит щекотать мою ногу, — пристыжает она его.
— Я не щекочу твою ногу, гений. Вы обе держите меня за руки.
Мы с Кэт уставляемся друг на друга, наши глаза округляются от ужаса. Крик Кэт выходит пронзительным, и вскоре мы с Эмброузом тоже начинаем кричать. Мы отчаянно плывем к берегу, смеясь и вопя, и впервые за долгое время наш смех звучит в унисон, связывая нас воедино в этой тихой ночи.