Страница 65 из 90
Словно зная мою предысторию со школьными танцами, мистер Мойнихан сочувственно смотрит на меня, крутя на пальце знакомую ниточку.
— Удачи там.
Стоит нам войти внутрь, как я просто поражаюсь роскоши. Наша школа ни разу не купается в деньгах, но ходит слух, будто отец какого-то загадочного выпускника сделал щедрое «пожертвование» ради последнего школьного бала своего ребенка. Все прекрасно знают, что этот выпускник — Брэндон, а «пожертвование» — это еще мягко сказано.
Красные прожекторы и бархатная мебель придают бальному залу страстную, чувственную атмосферу. По всему помещению расставлены настоящие бильярдные столы, а в самом центре ученики толпятся у столов, играя в блэкджек и крэпс.
Брэндон сжимает мою руку и ведет к небольшому столику в стороне, чтобы узнать наши места за ужином.
— Мара Мякинен и Брэндон Лэнг.
Молодая девушка в очках просматривает список, не говоря ни слова. Её голос звучит едва слышно, когда она произносит:
— Двенадцатый стол.
Мы бросаем взгляд на покрытый льняной скатертью стол, который уже занят. Плечи Кэт подрагивают от смеха над чем-то, что Мейтленд шепчет ей на ухо, и прибывающая толпа вынуждает нас двинуться в их сторону.
Мы проскальзываем на свои места, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Шейла Маркс одновременно следит за мной и шепчет что-то на ухо Джексону Хили — от чего тот прикусывает губу, и меня передергивает. Прямо слева от них меня изучает Эмброуз. Он оглядывает меня с ног до головы и хмурится. Взгляд Саши мечется между мной и Брэндоном, а её глаза так и сочатся ядом. Кэт сидит рядом со мной, но молчит, пока мы с Мейтлендом обмениваемся вежливыми приветствиями.
Я почти уверена, что однажды мне снился кошмар, который выглядел точь-в-точь как все это.
Я касаюсь пальцем руки Кэт:
— Ты потрясающе выглядишь. — я улыбаюсь.
Она улыбается в ответ, но улыбка не касается её глаз:
— Спасибо, Мар. Ты тоже.
Она простила меня, но всё еще переживает из-за моих слов. У Кэт есть привычка прощать людей раньше, чем она внутренне к этому готова, просто потому, что у неё огромное сердце. Ей важнее убедиться, что ты чувствуешь себя прощенным, чем дать себе время переварить обиду и перешагнуть через боль. Чего она не понимает, так это того, что от этого чувствуешь себя еще хуже, чем если бы она просто злилась на меня в открытую.
Я прочищаю горло:
— Кэт, мы можем поговорить наедине?
— Мейт, сходим перекусим? — говорит она, беря Мейтленда за руку и сбегая к фуршетному столу.
Я сползаю на стуле и принимаюсь теребить салфетку на коленях.
Когда Кэт возвращается через десять минут, я снова бросаюсь под удар:
— Эй, Кэт?
— Мейтленд, потанцуем? — Мейтленд смотрит на меня с чистейшим сочувствием в глазах, после чего кивает Кэт. Они уходят от стола, не оборачиваясь.
Брэндон возвращается к столу и бросает мне на тарелку булочку.
— Оу. Я просила две, — говорю я.
Он вонзает вилку в свой салат:
— Ты уже съела две. Поверь, я делаю тебе услугу.
Саша прыскает со смеху на другой стороне стола, и мое лицо вспыхивает от унижения.
— Ну и скукотища, — протягивает Эмброуз. — Пошли потанцуем. — он обнимает Сашу за талию, уводя её за собой. Когда он задевает спинку моего стула, он незаметно для всех роняет на мою тарелку нетронутую булочку. Я вскидываю взгляд, но он уже на полпути к танцполу.
Брэндон наклоняется ко мне и шепчет на ухо:
— Встретимся в фойе через пять минут.
Мне не очень-то хочется, но не то чтобы у меня здесь был богатый выбор. Когда я нахожу его караулящим у лифтов, он улыбается такой улыбкой, от которой мне кажется, будто все его прежние улыбки за последние два года были какими-то ненастоящими.
— Смотри, что у меня есть, — напевает он, помахивая чем-то у меня перед носом.
— Что это?
— Это ключ от нашего номера. Я снял нам здесь комнату, чтобы мы могли уйти пораньше и побыть наедине.
Оу.
Желчь подступает к горлу, и я сама поражаюсь тому, как быстро мое тело говорит «нет» тому, на что мой разум соглашался неделями.
— Прямо сейчас? Но ведь бал еще в самом разгаре.
— Бал? — он смеется. — Да забудь ты про него, ты же ненавидишь все эти танцы.
— Вовсе нет.
— Что «вовсе нет»?
— Не ненавижу. Они мне не нравятся, но я их не ненавижу.
— Ладно, — говорит он, начиная раздражаться. — Они тебе не нравятся, но ты их не ненавидишь. Неважно. Пошли.
Он тянется к моей руке, но я отстраняюсь.
— Я не… может, отложим это на другой раз? — мои глаза наивно ищут в зале Кэт.
Брэндон усмехается, но когда понимает, что я не шучу, его голос становится жестким:
— Ты издеваешься? Мара, ты мне обещала.
Я вскидываю голову.
— Я ничего не обещала.
— Обещала, еще как обещала!
— Когда именно я обещала переспать с тобой, Брэндон?
— Вот это, — рычит он, тряся мою руку с кольцом, которое сам же и подарил. — Это твое обещание.
— Что? — бормочу я. — Ты же сказал… ты сказал, что это кольцо означает…
— Да забудь ты, что я сказал! Слушай, ты же не дура. Ни один парень не станет тратить столько денег на девчонку, не рассчитывая на что-то взамен.
У меня отвисает челюсть, а Брэндон еще имеет наглость выглядеть так, словно это я застала его врасплох.
Поразительно, как быстро всё может измениться. В один миг я — девушка по имени Мара Мякинен, которая любит парня по имени Брэндон Лэнг, а в следующий — уже нет. В один миг я смотрю на него с любовью и обожанием, а в следующий — он кажется мне самым уродливым существом, что я когда-либо видела.
Я не чувствую ни грусти, ни разбитого сердца, ни даже злости, если уж на то пошло. Какая-то часть меня ощущает легкую горечь от того, что я отдала ему два года своей жизни, но сильнее всего я чувствую колоссальное облегчение.
Кажется, это именно то, что люди называют озарением.
Я скручиваю кольцо с пальца и вкладываю ему в руку, пока он ошарашенно смотрит на меня.
— Спасибо, Брэндон, — я смеюсь. — Спасибо.
Я уже вовсю ищу глазами Кэт, когда мой телефон пиликает от её сообщения.
SOS. Встретимся у машины Эмброуза
В последний раз я получала от Кэт сообщение «SOS» в шестом классе, когда у неё в школе впервые начались месячные, — именно поэтому я сбрасываю туфли на каблуках и бегу на парковку босиком.