Страница 62 из 90
— Всё в порядке? Я шел завезти вещи в гараж, и мне показалось, я услышал крик.
Я напускаю на себя притворное недоумение.
— А, это, наверное, из-за фильма, который я смотрю. Триллеры… сам знаешь, как там любят покричать.
Вид у него совсем не убежденный.
— Ты уверена?
— Да! Всё нормально, — говорю я, но высохшие дорожки слез на моем лице свидетельствуют об обратном. — Мне пора ложиться спать, я и не заметила, как уже поздно. До завтра?
Глаза Эмброуза сужаются, и я уже готовлюсь к тому, что он станет настаивать на том, чтобы войти, но он произносит:
— Ладно. До завтра.
Я закрывать дверь, и бывший Ани выскальзывает из теней. Я с яростью смотрю на него, а его взгляд перемещается на замок, который я намеренно оставила незапертым. Он отталкивает меня в сторону, чтобы запереть его самому, но прежде чем его скелетоподобные пальцы успевают коснуться задвижки, дверь с грохотом распахивается, с силой опрокидывая его на спину.
Эмброуз проносится через порог — всё сливается в единое пятно, когда они сцепляются в клубок у моих ног. Я отступаю назад, пока Эмброуз избивает его в темноте, и лишь глухой хруст челюсти этого типа служит знаком того, что кулак достиг цели.
— Вызывай полицию, Мара, — хрипит он, подмяв его под себя, точно добычу в капкане. Его голос звучит тихо, но смертоносно, и я без секундного промедления тянусь за телефоном.
Вскоре приезжает полиция.
Бывшего Ани, которого, как я теперь знаю, зовут Джейсон, уводят в наручниках. Сразу трое разных полицейских заверяют меня, что, поскольку он находился на испытательном сроке, за это правонарушение он сядет надолго. Хотя мои ребра до сих пор невыносимо ноют, медики со скорой сказали, что это скорее сильный ушиб, чем перелом, а рана на голове оказалась поверхностной. Мы с Эмброузом лишь пару раз пересекаемся взглядами, пока даем показания нескольким людям с блокнотами в руках.
И они уезжают так же быстро, как и появились. На крыльце остаемся только мы с Эмброузом, гадая, какого черта вообще сейчас произошло.
Я поворачиваюсь к нему:
— Как ты узнал?
Он вытирает каплю запекшейся крови со своей рассеченной брови и морщится от боли.
— Как я узнал что?
— Что я вру.
Эмброуз отвечает не сразу. От его тела буквально исходит ярость, пока он буравит взглядом пустую улицу.
— Ты кусала губу. Это тебя выдает.
Я морщу нос.
— Меня что-то выдает? С каких это пор?
Он наклоняет голову ко мне, и, несмотря на обстоятельства, в его глазах загорается веселое оживление, а голос звучит мягко:
— С тех пор, как тебе исполнилось двенадцать.
У меня сжимается в груди от мысли, что я всё еще могу быть той маленькой девочкой, какой была все эти годы назад. Что он всё еще может знать меня так досконально.
Он переминается с ноги на ногу, собираясь уходить.
Не уходи. Не уходи. Не уходи.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать.
— Ты останешься? — выпаливаю я. От моей просьбы его глаза округляются. — Тебе не обязательно, если ты не хочешь. Просто… Отсо кажется таким напуганным, а он так хорошо тебя знает, и…
Эмброуз заставляет меня замолчать, переплетая свои большие пальцы с моими и увлекая меня в дом. Меня обдает жаром, когда он ведет нас вверх по лестнице в комнату, которую я сейчас занимаю. Я уже едва не спрашиваю его, откуда он знает, в какую комнату идти, пока не вспоминаю ту ночь, когда он уложил меня в постель после моей выходки в баре.
Мое лицо пылает от отголосков стыда.
Он останавливается у изножья моей кровати, скидывает обувь, а затем стягивает футболку через голову и ложится на левую половину; я едва не подавляюсь воздухом.
— Что ты делаешь? — пищу я.
Он взбивает мою запасную подушку под головой.
— Ложусь спать.
— Эм…
— Иди сюда, — говорит он, похлопывая по месту рядом с собой. — Спи.
Видя, что я не двигаюсь, он тихо вздыхает:
— Мы просто спим, Мышонок.
— Не называй меня так, — бормочу я, скидывая туфли и забираясь в кровать.
Из-за размеров двуспальной кровати и огромной фигуры Эмброуза между нашими телами остается всего несколько дюймов. Мы оба лежим на боку, и я чувствую каждый его вдох и выдох.
Его глаза закрыты, и он выглядит на удивление умиротворенным для человека, который только что надрал задницу взломщику. Взломщику, который встречался с его бывшей. Бывший его бывшей. От одних мыслей об этом начинает раскалываться голова.
— Что? — Его глаза по-прежнему закрыты. Должно быть, он чувствует мой взгляд.
— Спасибо.
Его глаза приоткрываются, и он ловит мой взгляд. Он поднимает руку и аккуратно убирает выбившуюся прядь с моего лица. Его взгляд опускается к моим губам, и я готова поклясться, что он наклоняется на дюйм ближе. Я задерживаю дыхание и закрываю глаза, когда лицо обдает ароматом мяты и чистого белья.
Подушечка его большого пальца скользит по моей губе, и мое сердце бьется в ритме стаккато.
Я подаюсь вперед.
— Спи, Мышонок, — шепчет он, целуя меня в уголок губ. И в этот миг я понимаю, что он видит, как прошлое опускается вуалью на мои глаза, потому что он говорит: — Ничего плохого не случится. Обещаю.
Я выпускаю застрявший в груди воздух и впервые в жизни делаю именно то, что мне говорит Эмброуз Кинг. То, чего я так и не научилась делать без помощи алкоголя, подкаста или какого-нибудь очень длинного фильма.
Я засыпаю.