Только мы вдвоем

Кэт вопит от восторга, а я прищуриваюсь, глядя на Эмброуза. Я вполне допускаю, что он намеренно подстроил всё так, чтобы мне досталась левая сторона, но доказать это никак не могу.

— Не расслабляйся, Мышка, — усмехается он, направляясь к стартовой позиции.

Я бормочу ругательство ему вслед. Ну почему он такой козел?

Мы с Кэт встаем посреди озера, скрестив концы наших хоккейных клюшек. Несмотря на подколы Эмброуза, внутри у меня всё трепещет от предвкушения. Здесь, на льду, мы снова втроем, как в старые времена. Чуть старше. Сильно изменившиеся. Но всё еще только мы втроем. Эмброуз держит шайбу над нашими головами, отсчитывая от пяти. Но прежде чем он успевает произнести «один», со стороны леса раздается голос.

— И что это у нас тут происходит?

Брэндон уже ступает на лед, пока мы все в шоковом молчании уставились на него. Я застываю на месте, когда он останавливается рядом со мной и запечатлевает на моих губах приветственный поцелуй. От его теплых губ мне становится только холоднее.

Ко мне возвращается дар речи:

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришел поиграть.

— Я имею в виду, как ты узнал, что я здесь?

Он беспечно пожимает плечами:

— Я пошел за тобой.

Я чувствую себя беззащитной и сгораю от стыда — мне слишком неловко повернуться к Эмброузу и Кэт и увидеть осуждение на их лицах.

Эмброуз говорит сквозь сжатые зубы:

— Нам и так хватает людей.

Я бросаю быстрый взгляд на Кэт — её взгляд один в один повторяет взгляд брата.

Брэндон смеется, но как-то снисходительно:

— Ну, раз уж я здесь, нас теперь четверо. Если моя математика меня не подводит, это значит, что мы легко можем сыграть два на два.

— Давай лучше вернемся ко мне домой, — предлагаю я, дергая его за рукав.

Он не сводит глаз с Эмброуза.

— Да ладно тебе, чувак, — подначивает он. — Посмотри на себя. Неужели тебя может напугать кто-то вроде меня?

Постороннему могло бы показаться, что Брэндон просто шутит, но я отчетливо расслышала вызов в его голосе. Эмброуз тоже его слышит и заглатывает наживку.

— Ладно. Кэт, ты со мной.

Эмброуз отводит Кэт на несколько футов в сторону, чтобы обсудить тактику игры, а я в ужасе уставилась на своего парня.

— Брэндон. Я же говорила тебе, что сегодня провожу время с Кэт.

Он улыбается мне, но его слова — чистый лед:

— Я заскочил к тебе, когда ты как раз уходила. Ты оставила у меня свой экземпляр «Грозового перевала». Я просто хотел посмотреть, куда это ты сматываешься посреди леса. Я даже оставаться не собирался.

Он приближает губы к моему уху, и его шепот звучит злее любого крика:

— Но потом я увидел его. Подозрительно, что моя девушка скрывает от меня, что тусуется с другим парнем, тебе не кажется?

У меня щиплет в носу от этого обвинения.

— Да я вообще не знала, что он придет! Кэт позвала его и мне ничего не сказала. Я бы никогда не стала тебе в таком врать.

— Вы уже готовы или вам отдельный номер снять? — кричит Эмброуз, направляясь обратно к нам.

Их приближающиеся силуэты расплываются передо мной, и я быстро тру глаза. Эмброуз переводит взгляд с меня на Брэндона, его челюсти сжимаются, а Кэт недовольно поджимает губы.

Я хлопаю рукавицами и улыбаюсь:

— Давайте играть! Мы вас в порошок сотрем.

Не проходит и пятнадцати минут, как я понимаю, что поторопилась с выводами. Мы с Брэндоном не сокрушили ничего, кроме собственного достоинства. Счет 10:2 к огромному удовольствию Эмброуза. То, что начиналось как безобидные подколы, быстро переросло в откровенные оскорбления между парнями, и мы с Кэт по очереди закатываем глаза от этой тестостероновой битвы. Эмброуз даже отказывается пользоваться ингалятором, хотя тот ему явно необходим.

Поскольку клюшек всего две, мы с Кэт отдали их парням, а сами заделались защитниками, играя исключительно ногами. Брэндон срывается на меня каждые несколько минут, заявляя, что я постоянно путаюсь под ногами или мешаю ему, в то время как Эмброуз и Кэт скользят по льду легко и слаженно, предугадывая каждое движение друг друга.

Когда счет Кэт и Эмброуза доходит до пятнадцати, я вскидываю руки в знак поражения, окончательно выбившись из сил. Я с радостью признаю их победу, если это значит, что я смогу наконец пойти домой и отогреться в горячей ванне.

— Я сдаюсь! — кричу я. Они стоят меньше чем в двадцати футах от нас, но ветер усилился, и расслышать слова трудно.

Позади меня Брэндон недовольно фыркает, и я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда он с нескрываемой яростью кидает клюшку на лед. Из места удара вырывается тихий треск, и крошечные ниточки трещин разбегаются к моим ботинкам. В любой другой ситуации этот едва слышный звук ломающегося льда мог бы показаться красивым зрелищем. Даже завораживающим. Но я прекрасно понимаю, чем это грозит здесь, на этом хрупком участке озера.

— Эй. Не делай так. Это опасно, — говорит Эмброуз, быстро подъезжая к нам. Его голос звучит серьезно и твердо, в нем не осталось и следа от парня, которому на всё плевать.

Брэндон поворачивается к нему:

— Что? Вот это? — он снова бьет клюшкой по льду. Треск громом разносится в воздухе, и этот резкий звук отдается у меня в ушах. Тонкие волокна трещин превращаются в глубокие расселины, и я вскрикиваю.

— Прекрати! — кричит Кэт.

Лицо Брэндона искажается уродливой маской упрямства, делая его неузнаваемым. Со смехом он снова обрушивает клюшку вниз, ни во что не осознавая всю серьезность ситуации. Расселины превращаются в ледяные глыбы, которые вразнобой уходят под воду прямо вокруг наших ног. Всё мое тело умоляет бежать, но страх парализует меня.

— Брэндон, остановись! — кричу я.

— Ты совсем из ума выжил?! — ревет Эмброуз так, что на его шее вздуваются вены.

Брэндон резко останавливается. Его тело расслабляется, и кажется, будто он задвинул того безумного незнакомца, который только что завладел его телом, обратно в закоулки своего сознания.

— Да расслабьтесь вы, — смеется он, швыряя клюшку по льду к ногам Эмброуза. — Я просто прикалывался.