Только мы вдвоем

Брэндон — мой напарник по проекту по всемирной истории продвинутого уровня, и Кэт до сих пор злится, что мистер Мойнихан отказался поставить нас в пару. Он сказал, что из лучших друзей получается не самая эффективная команда. К счастью, Брэндон — отличный ученик и никогда не взваливает на меня больше моей половины работы.

— Слушай, я забыла отдать тебе остальные распечатанные слайды для презентации? Я была уверена, что отдала, — говорю я, тянясь к сумке.

— Оу. Нет, всё в порядке, они у меня. Я не поэтому подошел.

Я недоуменно хмурюсь, а Кэт перестает тыкать в телефон.

— Я подошел, чтобы узнать, собираешься ли ты на бал.

Мне даже не нужно смотреть на Кэт, чтобы понять, что она вовсю подслушивает. Она никогда не молчит так долго.

— Ну, если только ты уже не идешь с кем-то, — торопливо добавляет он.

Я смотрю в его мягкие карие глаза. Я всегда считала Брэндона симпатичным, еще с тех пор, как он впервые одолжил мне одну из своих книг, и мне нравится, что рядом с ним я никогда не нервничаю и не чувствую себя растерянной.

Под столом Кэт с силой наступает сапогом на мою балетку, намекая, что мне стоит принять предложение. Я не хочу идти, но мне в то же время льстит, что меня пригласили. С ним и Кэт этот бал будет куда более выносимым.

Я смотрю на его выжидающее лицо и улыбаюсь.

— Я с удовольствием пойду с тобой.

Он хлопает в ладоши.

— Круто! Насчет того, как поедем, договоримся позже. Будет весело.

Он уходит, а Кэт принимается визжать мне прямо в ухо о том, что сразу после уроков нам нужно бежать в торговый центр. Я улыбаюсь, зная, как сильно её радует мое согласие пойти на этот бал. Звенит звонок, и я собираю свой мусор, бросая последний взгляд на Счастливую четверку. Эмброуз смотрит на меня, и его глаза затянуты тучами, совсем как разыгравшаяся на улице буря.

— Вот оно, точно оно, — говорю я, закидывая в рот мятную конфету.

Кэт упирает руки в бока и приподнимает бровь.

— Ты то же самое говорила про предыдущие четыре платья.

— Они все на тебе потрясающе смотрелись!

На ней надето платье А-силуэта цвета шалфея чуть ниже колен. Приталенный лиф и плиссированная юбка из фатина придают ему сказочный шарм. Выглядит потрясающе.

— Хм. Мне кажется, этот цвет не идет к моим волосам. Моё сердце всё-таки принадлежит черно-красному. Но тебе стоит примерить это. Оно прямо для тебя создано. — она спрыгивает с подставки перед зеркалом в полный рост.

Я указываю на свою грудь.

— Не думаю, что мои формы дотягивают до этого платья, если ты понимаешь, о чем я.

Она закатывает глаза, возвращаясь в примерочную.

— Ой, да ладно тебе. Ты недооцениваешь портновские навыки моей мамы. Примерь. Живо.

Она перекидывает платье через дверь примерочной, и я подчиняюсь приказу. Когда я возвращаюсь и встаю перед зеркалом, то застываю в шоке. Миссис Кинг придется немного ушить его в груди, но в остальном платье сидит как влитое. Зеленый цвет подчеркивает янтарные искорки в моих карих глазах, а фатин добавляет объема моей миниатюрной фигуре. К тому же очень кстати, что несколько месяцев назад мне сняли брекеты. Платье идеально подходит под тематику нашего бала — Алиса в Стране чудес.

— Боже мой, ты выглядишь невероятно! Если Брэндон не поцелует тебя на балу, это сделаю я.

Я расплываюсь в улыбке и поворачиваюсь к зеркалу, чтобы бросить последний взгляд. Ни одна вещь еще не заставляла меня чувствовать себя так уверенно, и это новое чувство разливается в животе, словно теплый мед.

Мы несем свои платья к кассе, хихикая, как две школьницы, обезумевшие от восторга. Кэт остановила свой выбор на соблазнительном, но всё же вполне приличном для школы черно-красном платье, после того как я сказала, что оно олицетворяет Красную Королеву. Следующий час мы проводим, разглядывая витрины и объедаясь булочками с корицей..

На следующее утро я отправляюсь к Кингам, чтобы Алима подогнала мое платье по фигуре. Время поджимает, но она уверена, что успеет всё сделать до того, как сегодня днем мы начнем фотографироваться. Кэт спит наверху, а в доме пахнет свежим тыквенным хлебом — моим любимым. Я устраиваюсь на диване в комнате отдыха, пока Алима роется в ящиках в поисках швейного набора.

— Могла поклясться, что всё было здесь. Мара, прости. Мне понадобится несколько минут. Думаю, Робби мог перенести мои вещи в новый кабинет. — в её голосе слышится раздражение, но я притворяюсь, что не замечаю этого. В последнее время Робби и Алима Кинг ругаются чаще обычного, но по какой-то причине они всё еще не разошлись.

— Никаких проблем, миссис Кинг.

— Мара, — предостерегающе говорит она.

— Извини. Алима. — я улыбаюсь. Она всегда придирается ко мне, когда я называю её миссис Кинг, жалуясь, что от этого чувствует себя старой.

Пока я жду её возвращения, решаю быстро сбегать наверх и забрать наушники, которые оставила вчера в комнате Кэт. Её спальня в конце коридора делит общую ванную со смежной комнатой, принадлежащей Эмброузу. Я прохожу мимо его двери и замечаю, что она приоткрыта. Эмброуз никогда не оставляет дверь открытой. Любопытство берет верх, и я носком туфли приоткрываю её еще на несколько дюймов, после чего заглядываю внутрь.

В комнате пусто. Я вытягиваю шею, прислушиваясь, не доносятся ли звуки из ванной, но ничего не слышно. Я захожу и закрываю за собой дверь. Я не была в комнате Эмброуза два года. Покрывало с орлами, которое у него когда-то было, сменилось простым темно-синим стеганым одеялом; повсюду разложены бесчисленные книги, но беспорядка нет. Его стены больше не похожи на алтарь National Geographic, а серая краска придает комнате взрослый, но скучноватый вид. Я подкрадываюсь к его тумбочке, чтобы поближе рассмотреть фотографию в рамке, где он рядом с Сашей. Эмброуз обнимает её за плечи с той самой едва заметной ухмылкой, которую я так люблю, а она пронзает его своим фирменным кокетливым взглядом. Я так увлечена разглядыванием снимка, что не слышу, как позади меня закрывается окно.

— Что ты здесь делаешь?

Я отскакиваю назад, с размаху ударяясь лодыжкой о ножку кровати. Передо мной стоит Эмброуз в мятой белой футболке и меланжево-серых спортивных штанах. Взъерошенный, с покрасневшими глазами, он смотрит на фотографию у меня в руке, ожидая ответа.

Дрожащей рукой я ставлю рамку обратно на тумбочку.

— Прости. Дверь была открыта, и я подумала…

— Подумала, что можно просто войти без спроса и начать вынюхивать? — шипит он.

— Я не вынюхивала… Я думала, ты здесь.