Только мы вдвоем

Он морщит нос, словно от меня за версту несет подозрительностью. Но он, должно быть, вспоминает, кто его дочь и что я ни разу даже не получала плохих замечаний от учителей, потому что его плечи расслабляются.

— Ладно, — уступает он, выходя из комнаты. — Но никаких поцелуев!

— Фу-у-у! — преувеличенно отзываемся мы с Кэт.

Мы уже не в том возрасте, когда поцелуи кажутся нам противными. На самом деле мы только за. Но я полагаю, что не лишним будет устроить представление для папы, если ему так будет спокойнее.

Сбор сладостей оборачивается полным провалом. Я скрываю свое разочарование от Кэт, потому что знаю, как тяжело она это воспримет, но ни один человек так и не понял наши костюмы. Четыре человека спросили, не картошка ли я, а Кэт вообще свели до уровня канцелярских принадлежностей. Мы стойко справляемся с неловкостью, но с чем мы не можем смириться, так это с тем, что в нескольких домах нам отказались давать конфеты. Где-то между прошлым и этим годом двенадцатилетние, по всей видимости, стали слишком взрослыми для того, чтобы получать угощения. Это дискриминация по возрасту и несправедливость, и от этого у меня закипает кровь. После того как наши наволочки заполнились на треть в тех домах, где над нами сжалились, мы решаем завязывать с этим и идем к Мэйси.

Дом Мэйси Лэнг — самый известный дом в Спек-Лейк. Отмытый дочиста белый дом в колониальном стиле торчит как бельмо на глазу в нашем маленьком городке. Её папа — главный шериф в городе, а мама — суперинтендант школьного округа. Они, по сути, Кеннеди нашего маленького уголка на карте. Мэйси — второй ребенок в семье. Старший, Брэндон, добрый и непринужденный — полная противоположность Мэйси, — а её сестры-близняшки, Кира и Керриган, очаровательны, но имеют склонность кусаться. Им по семь.

Дерево в их палисаднике может похвастаться идиллическими качелями из шины, и ходят слухи, что папа Мэйси позволил ей самой выбрать дерево, прежде чем заплатить рабочим из строительной компании моего отца, чтобы те приехали и посадили его. Я слышала, что на завершение работы ушло больше двух дней, потому что Мэйси постоянно передумывала насчет того, где именно она хочет разместить дерево. Мы подходим к дому и от чрезмерного обилия украшений мы застываем на месте.

Ступени крыльца освещают наш путь сиянием оранжевых и фиолетовых огоньков-светлячков. Из спрятанной колонки гремит Monster Mash, а из куста торчат ноги Злой Ведьмы Запада. Мы спешим к креслу-качалке неподалеку, где стоит самый большой кубок, который мы когда-либо видели, наполненный до краев конфетами. Внутри лежат шоколадные батончики королевского размера и пачки печенья. За добром не присматривает ни один взрослый и мы с Кэт обмениваемся понимающими взглядами, прежде чем набить наши наволочки.

Кэт звонит в дверной звонок, и раздается звук хохочущего упыря. Мэйси открывает дверь и визжит, бросаясь вперед, чтобы обнять Кэт.

— Я так рада, что ты пришла! Все уже здесь. Ты, вроде как, ножницы? Так мило!

Я не понимаю, как пару ножниц можно считать милой, но я не удивлена. Мэйси обожает Кэт, как и все остальные, и постоянно пытается занять мое место её лучшей подруги. От меня не укрылось, что мое присутствие до сих пор не заметили, и я прочищаю горло.

— О. Мара. Привет, — говорит она с таким выражением лица, какое бывает, когда понимаешь, что у тебя под подошвой дохлый жук.

— Привет, Мэйси. Спасибо, что пригласила нас. — я улыбаюсь, надеясь, что этот жест растопит её ледяное сердце.

— Конечно… так кем именно ты должна быть? Картошкой? — она смеется.

— Она камень. Камень для моих ножниц. Ну, как в «Камень, ножницы, бумага», только мой брат… ай, неважно. Ты нас впустишь? — Кэт берет меня под руку.

Мэйси бросает последний неодобрительный взгляд в мою сторону. — За мной.

— Так, Мэйси, — говорю я. — Кем ты должна быть?

— У тебя глаза есть? Я очевидно ведьма.

Да, так и есть. И это очевидно, но я не могу удержаться от вопроса, зная, что это заденет её за живое. Остроконечная шляпа на её голове украшена настоящими перьями по полям, а её тюлевое платье и полосатые чулки выглядят так, словно сошли прямо со страниц модного журнала, посвященного Хэллоуину. Кэт солидарно показывает язык повернувшейся спиной Мэйси.

Подвал забит детьми, и, учитывая, что это Спек-Лейк, здесь, скорее всего, каждый ученик с шестого по восьмой класс. В центре комнаты висит диско-шар, его свет отражается от ребят, играющих за бильярдным столом и винтажными игровыми автоматами. В углу стоит шестифутовый стол, уставленный всевозможной вредной едой, какую только можно вообразить. Капкейки похожи на мумий, маршмеллоу — на привидений, а фонтан с красным пуншем бьет прямо из пасти гигантской головы вампира. Мы с Кэт набираем еду в бумажные тарелки и устраиваемся в свободном углу. Я позволяю себе на несколько секунд задуматься о том, где сейчас Эмброуз. По словам Алимы, он пошел собирать сладости с кем-то из своих старших друзей, но после вчерашней ссоры мы его не видели.

Девочки тут же слетаются к Кэт, словно она маяк, притягивающий их к себе, и она проявляет доброту, удерживая со мной зрительный контакт и телепатически посылая мне заверения, что не бросит меня сегодня вечером. Ни для кого не секрет, что разрыв дружбы со мной катапультировал бы Кэт еще выше на стратосферу социального статуса, но она никогда не давала мне ни малейшего повода думать, будто меня ей недостаточно. К тому же, делить её с толпой — значит иметь возможность ненадолго раствориться на заднем плане.

— Я пойду найду туалет! — кричу я сквозь музыку.

Кэт тут же начинает высвобождаться из тисков Леонны Стайн и Шай Паварти.

— Я с тобой!

Обе девочки устремляют на меня свои взгляды, давая понять, что я создаю неудобства.

— Оставайся, все в порядке. Я быстро. — я улыбаюсь.

Гостиная внизу огромная, но благодаря бродящему повсюду народу она выглядит обжитой. Остальная часть дома кажется огромной и одинокой — как музейный экспонат. Я поднимаюсь по обитой бархатом лестнице, минуя картины, которые, вероятно, стоят больше, чем мой дом. Здесь тихо, и мне интересно, где родители Мэйси. Заглянув в три разные комнаты, я нахожу туалет в самом концу коридора. Унитаз оказывается навороченным, с кучей кнопок, и вместо того, чтобы нажать на то, что кажется мне кнопкой смыва, я нажимаю на что-то, из-за чего струя воды брызгает прямо на мой костюм.

— Отлично, — стону я.