Поддразнивание варвара

Я не спрашивал ее, это правда. Но я знал, что она не согласится. Она никогда не давала понять, что была бы готова покинуть племя ради чего-то столь эгоистичного, как время, проведенное вдвоем. И, возможно, она хотела остаться, потому что… потому что она хочет спариться с одним из новичков.

Эта мысль заставляет меня сгорать от гнева. Просто представляя ее в объятиях одного из незнакомцев, я укрепляюсь в своей решимости. Я хмуро смотрю на нее снизу вверх.

— Нет, я не спрашивал.

— И вот теперь мы здесь на всю ночь, одни. Никто не знает, где мы находимся. Что, если бы с нами что-нибудь случилось? — Она смотрит на меня в ярости. Я знал, что ей не понравится, что я солгал, но… Я не знаю, как реагировать перед лицом ее гнева. Часть меня думала, что она будет польщена моим заявлением о том, что я хочу стать ее парой, а не раздражена.

Я неправильно истолковал всю ситуацию. Теперь она ненавидит меня.

— С нами ничего не случится, — говорю я ей. Или пытаюсь, но она не слушает. Она расхаживает взад-вперед, выражение ее лица сердитое.

— Все эти часы ходьбы, — бормочет она себе под нос. — И мне даже в голову не пришло спросить, почему это заняло так много времени. Я сумасшедшая.

Я хмыкаю. Я никогда не думал о ней как о сумасшедшей. Она воспитана и сообразительна, хотя я подозреваю, что она не захочет услышать это от меня прямо сейчас.

Ее руки скрещиваются на груди, подчеркивая ее великолепно выступающие груди, и она снова поворачивается ко мне лицом.

— Я идиотка, что не спросила, но ты еще больший идиот, если думаешь, что это была хорошая идея. Завтра они собираются к океану. Космический корабль будет уничтожен. Я предполагаю, что они заскочат к нам по пути, чтобы схватить нас двоих, и тогда у тебя будет куча дерьмовых неприятностей, Таушен.

Неужели она думает, что я об этом не подумал? Что я — комплект, который думает не дальше своего носа? Я возмущенно поправляю один из камней, обрамляющих яму для костра.

— Они не придут за нами. Хассен расскажет им, что мы сделали. Они решат, что мы хотим побыть наедине.

— Хассен был замешан в этом? Этот маленький хитрый придурок. — Она низко рычит, сжимая свои маленькие кулачки от гнева. — Я так и скажу его паре о нем.

Я почти улыбаюсь этому, потому что могу себе представить реакцию неистовой Мэ-ди. Вероятно, она какое-то время будет орать на Хассена… а потом затащит его в свои меха, чтобы он мог должным образом извиниться перед ней.

— Что касается Вэктала… — я продолжаю. — Они не придут за нами. Они будут уважать наше желание побыть наедине и продолжат свой план по отправке остальных на Большое Соленое озеро. Хассен скажет им, что мы встретимся с ними там.

Брук издает возмущенный звук.

— Будут уважать наше желание побыть наедине, а? О, ради всего святого. У вас, парни, действительно нет понятия — нет — значит, нет. — Ее слова полны ярости, но выражение лица просто раздраженное, как будто я непослушный, плохо себя ведущий комплект. — Ну, это было глупо и пустая трата дня. — Она берет свою накидку и снова набрасывает ее на плечи. — Нам нужно идти, если мы хотим вернуться.

— Вернуться? Мы не собираемся возвращаться. Уже поздно, и ты устала. — Я указываю на огонь. — Иди сюда, сядь и согрейся.

Она смотрит на меня как на сумасшедшего.

— Мы не можем остаться! Они подумают, что я хочу быть здесь с тобой.

Это ранит меня. Неужели со мной так ужасно находиться рядом? Моя гордость заставляет меня напрячься, и я указываю на вход в пещеру.

— Я никуда не пойду. Ты можешь идти.

Крошечной части меня любопытно, пойдет ли она. Фарли бы так и сделала, но она охотница. Лиз сделала бы это, потому что она упрямая. И если Брук уйдет, я последую за ней, потому что мне невыносима мысль о том, что она в опасности, гуляет одна темной ночью. Это вызов, не более того.

— А-а-ах! — Брук вскидывает руки в воздух. — Я не знаю, как вернуться назад!

Мне приходится сдерживать себя, чтобы не улыбнуться.

— Тогда, похоже, ты останешься со мной.

— Ты такой подонок, что затеял это, — ворчит она, сбрасывая с плеч накидку, а затем садится на пол у огня и теребит шнурки своих промокших ботинок. — И что же теперь будет?

— Ты останешься со мной, — просто говорю я, поднимаясь на ноги.

Она смотрит на меня снизу вверх с недоверием на лице.

— И как долго?

На это у меня нет ответа. Пока я больше не перестану сгорать от ревности при мысли о том, что она смеется с другим мужчиной? Пока все остальные не найдут отклик у разных партнеров, и я не смогу вернуть ее обратно? Когда у нее не будет другого выбора в качестве пары, кроме меня и моего бесполезного кхая? Или пока мы не устанем друг от друга? За исключением того, что я думаю, что никогда не устану от нее и ее свирепого духа. Кажется, я только сильнее жажду ее с каждым проходящим днем, пока практически не схожу с ума от желания обладать ею.

— Пока ты не перестанешь улыбаться другим, — говорю я, решая, что это лучшее, что я могу ей сказать.

Она издает еще один раздраженный звук и вскидывает руки в воздух.

— Ты, должно быть, шутишь. Улыбка — это проблема?

— Улыбаешься так, словно чего-то от них хочешь, — угрюмо говорю я. — Как будто ты считаешь их замечательными.

— Ты думаешь, я флиртую?

Я пожимаю плечами. В моем племени мы так это не называем. Это было бы безобидно, если бы это был кто-то другой… но это Брук. Моя Брук. Я хочу, чтобы все ее улыбки доставались мне.

— Это называется быть дружелюбным, придурок. Что ты имеешь против этого? — спрашивает она, с любопытством разглядывая меня. Осознание проступает на ее лице. — Ты ревнуешь?

В ее голосе слышатся удивленные нотки, которые усиливают мое разочарование. Неужели она не понимает, что делает со мной? Как само ее присутствие заставляет меня реагировать? Как сильно я хочу ее?