Страница 27 из 57
Хорошо. Я решаю, что поговорю с ним позже. Когда он вернется и избавится от того паршивого настроения, в которое себя загнал.
***
Я не вижу Таушена до конца дня. Весь день все лихорадочно работают, а я плету больше кос, чем когда-либо в своей жизни, так много, что к заходу солнца у меня болят руки. Я также заплела волосы большинству парней в племени, которые ценят мои навыки. Бек и Рáхош просто странно смотрят на меня, когда я спрашиваю их, не хотят ли они сделать прическу, я слишком труслива, чтобы спросить Вэктала, хочет ли он, чтобы я уложила ему волосы, а Таушена нигде нет. В тот вечер я сижу у камина, даже если чувствую себя не очень общительной, и отправляюсь спать, размышляя. Я надеюсь, с ним все в порядке. Может быть, мне и не стоит беспокоиться, но я ничего не могу с собой поделать.
Таушен, наверное, самый близкий мне сейчас человек на этой планете. Учитывая тот факт, что он ненавидит меня, это печальный вывод.
Однако, когда я просыпаюсь на следующее утро, большая группа рассеяна. Единственный, кто сидит у костра, — это Хассен, и он встает, когда видит меня.
— Хорошо, что ты здесь.
— Я проснулась, да. — Я также озадачена тем, почему это хорошо, что я здесь. Кому-нибудь нужно заплести косу? Я имею в виду, не то чтобы мой набор навыков был жизненно важен для выживания. Обладание фантастическими волосами не решит ничьих проблем. Я не понимаю, почему он выглядит таким довольным, увидев меня. Я оглядываюсь назад, на всякий случай, вдруг он разговаривает не со мной, но нет, я здесь одна.
— Что происходит? — спросила я.
— Вэктал хочет, чтобы ты отправилась во фруктовую пещеру с одним из охотников и собрала все, что сможешь, для припасов.
О, фруктовая пещера? Наверное, я все-таки пойду на это чертово мероприятие, после того как избегала его раньше. Тем не менее, сбор фруктов, по крайней мере, позволит мне быть полезной вместо того, чтобы сидеть здесь, засунув большой палец в задницу и предлагая всем косички. И я почти уверена, что на данный момент у нас у всех есть прически, так что я исчерпала свою полезность.
— Ладно. Мне взять свою сумку? — Я плотнее закутываюсь в меховую накидку на плечах, раздумывая, не нужно ли мне что-нибудь надеть, но день теплый… для Ледяной планеты.
— Нет, ты не останешься на ночь. — Он указывает куда-то вдаль. — Он ждет тебя вон за тем гребнем.
Он?
— Кто?
Но Хассен уже уходит, держа под мышкой тяжелую корзину с замороженной навозной стружкой — топливом для большинства костров — и затаскивая ее в корабль. Ну что ж. Думаю, я смогу это выяснить. Я наклоняюсь, чтобы потуже зашнуровать ботинки, а затем пробираюсь по снегу в направлении, в котором указал мне Хассен.
Я не совсем удивлена, увидев Таушена, ожидающего меня с рюкзаком, перекинутым через плечо. Я должна была догадаться, что судьба сведет нас вместе. Он хмурится при виде меня, оглядывая с ног до головы, и от одного его недовольного выражения лица у меня напрягается спина. Он не должен выглядеть таким… раздраженным моим присутствием. Как будто я решила пойти с ним. Но я нацепляю веселую улыбку и направляюсь к нему.
— Похоже, ты мой напарник по сбору фруктов, да?
Таушен коротко кивает мне.
— Что ж, давай попробуем повеселиться, хорошо? — Я лучезарно улыбаюсь ему, но он лишь бросает на меня настороженный взгляд. Вау. Что заползло ему в задницу?
— Пойдем. Постарайся не отставать. — Он поворачивается ко мне спиной и начинает удаляться, заставляя меня бежать трусцой позади него, чтобы не отставать.
О, это будет весело.
Глава 14
БРУК
Мне требуется несколько часов, чтобы понять, что во всем этом есть что-то немного подозрительное.
Во-первых, настроение Таушена, кажется, улучшается по мере того, как мы удаляемся от корабля. Сердитая поза его плеч расслабляется, шаги замедляются, так что я легко поспеваю за ним, и когда я разговариваю с ним, он не огрызается на меня. Прогресс. Это делает прогулку не такой уж неприятной, и мы можем провести несколько приятных бесед. Я хочу расспросить его о той ночи, выложить все начистоту, но мне также придется провести с этим парнем весь день. Я поговорю с ним об этом на обратном пути, когда день закончится.
А до тех пор я просто наслаждаюсь этим днем. Светит солнце, снег не такой слякотный, чтобы ходить было муторно, и я на воле. В глубине души я не такая уж и дикарка. Я больше люблю торговые центры, но должна признать, что в этом месте есть какая-то странная, суровая красота. Снег нетронут и великолепен, далекие горы потрясающего фиолетового оттенка, увенчанные белыми шапками, а странные розовые деревья колышутся взад-вперед на ветру. Когда кусты шелестят своими замерзшими игольчатыми листьями, это звучит почти как музыка. У меня никогда по-настоящему не было возможности выбраться и исследовать большую часть этого мира, и это захватывающе — видеть его вот так, под открытым небом. Мир, видимый из маленькой деревушки в каньоне, совсем другой, чем здесь, наверху, при солнечном свете и открытом небе.
Мне это вроде как нравится.
— Чувак, эта прогулка, несомненно, займет целую вечность, — признаюсь я ему, пока мы с трудом продвигаемся вперед. Мои ботинки промокли от снега, а пальцы ног замерзли. — Сколько еще до фруктовой пещеры?
Он колеблется, затем пожимает своими широкими плечами.
— Недалеко. Тебе нужно отдохнуть?
— Нет, я в порядке. — Я потираю свой живот. — Хотя я думала, что мы будем там до обеда. Я умираю с голоду. Такое чувство, что время течет так медленно.
— Поход отнимает силы и делает тебя голодной, — говорит он, снимая с пояса мешочек и протягивая его мне. — Ешь.
— Спасибо, — говорю я ему, и когда открываю пакет, то не очень удивляюсь, увидев мясистую гранолу из дорожных пайков. Иногда ее готовят в виде пирожков, но, думаю, чем дольше ее растирают на терке, тем более крошащейся она становится. Это просто большая куча крошек, но я все равно их съедаю. — Хочешь немного?
Он качает головой, устремляя взгляд на горизонт.
Я с удовольствием жую, пока мы идем.
— Так расскажи мне какую-нибудь историю, пока я ем, — прошу я его. — Поговори со мной.
Таушен бросает на меня взгляд.
— Какую историю?
— Хм. Как насчет самого крупного зверя, на которого ты когда-либо охотился?
— Это просто. Са-кoхчк.
Ой. Да, я думаю, это было несложно.
— Кроме него?
Он на мгновение задумывается.