Страница 22 из 57
— Все мужчины — нелюди, а все женщины — люди. Думаю, это отчасти согласуется с тем, что мы видели о работорговцах, но кто может угадать причину продажи четырех парней-инопланетян? — Брук продолжает и поворачивается ко мне. Она прикасается к моей руке, и моя кожа словно загорается от этой ласки. — Ты можешь показать Вэкталу других самцов, пока все смотрят на этого?
Она ведет себя так, как будто мы с ней — команда. Мне это нравится гораздо больше, чем следовало бы, и я ловлю себя на том, что горю желанием выполнить ее просьбу. Когда Вэктал выжидающе смотрит на меня, я киваю и указываю на капсулу в дальнем конце комнаты. Брук подходит к Лиз и говорит тихо, с кокетливыми нотками в голосе. Это тон, который она использует, когда чего-то хочет, и когда мгновение спустя Лиз смеется, я понимаю, что она пытается отвлечь остальных, чтобы я мог показать вождю других наедине. Брук бросает взгляд на меня, а затем указывает на что-то еще в капсуле, снова используя свой дразнящий голос.
Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она не говорила со мной таким тоном. Гордость переполняет мою грудь. Я немного увереннее подхожу к капсуле другого существа и откидываю крышку.
— Этот уродлив и свирепо выглядит, — говорю я вождю. — Я беспокоюсь, что с ним будут проблемы, когда он проснется. Два других самца больше похожи на людей, но Брук уверяет меня, что это не так.
Вэктал бросает взгляд вниз на существо мужского пола, подергивание его щеки — единственный внешний признак того, что он это заметил.
— О чем ты думаешь, Таушен? Я бы хотел поговорить с тобой, подальше от Лиз. Ей было что сказать во время этого похода, и она ясно дала мне понять, что я должен услышать ее мнение по всем этим вопросам.
Я смеюсь над этим. Лиз никогда не стеснялась высказывать свои мысли. Я представляю, как вождь отправляется в поход, и как Лиз болтает ему на ухо о том, как, по ее мнению, должны проходить дела с новичками, и представляю, что терпение Вэктала, должно быть, в этот момент на пределе.
— У нее очень… твердые представления.
Вэктал хмыкает.
— И некоторые из них хороши. Я действительно слушаю… но иногда я ценю тишину. — Он скрещивает руки на груди и смотрит вниз на спящего мужчину, на его лице мелькает беспокойство. — Я боюсь, что тишина — это то, чего мы очень скоро лишимся.
Его мысли перекликаются с моими. Я беспокоюсь, что будет плохо разбудить этих незнакомцев, но как мы можем этого не сделать? Я думаю о Брук, Ле-ла и всех остальных, кто приехал сюда. Они принесли так много радости и жизни нашему маленькому племени. Как мы можем позволить этим людям оставаться спящими? И в то же время…
— Эти новички беспокоят меня.
Вэктал кивает.
— И меня, но у нас не так много вариантов. Они люди, и как люди, мы должны позаботиться о них.
Он не ошибается… и все же, мне интересно, кто позаботится о моих людях, если они окажутся плохими? Последние люди, которых мы встречали, были жестокими и имели дурные намерения. Наши люди не были в безопасности рядом с ними. Я бросаю взгляд на Брук, и она наклоняет голову, ее улыбка очаровательна, когда она дразнит Хассена и Пашова, что они скучают по своим парам. Кто защитит Брук?
Однажды я попытался это сделать, и у меня ничего не вышло. Вместо этого я причинил ей боль. Я взял то, что она не предлагала добровольно.
Я больше не подведу ее, клянусь. Независимо от того, что будет решено с этими незнакомцами, она моя, и я должен защищать ее, даже если она не хочет моей защиты. Я не смогу сделать меньшего.
Глава 11
ТАУШЕН
Вэктал больше ничего не говорит о спящих, поскольку крышка каждого отсека снимается одна за другой и показывается его обитатель. Он хранит молчание о них даже тогда, когда группа расходится, исследуя корабль и разбивая лагерь. Внутри странного корабля-пещеры не хватит места для всех, и я подозреваю, что многим это не нравится. Я их не виню. Я до сих пор плохо сплю большую часть ночей, представляя, что появится один из странных инопланетян с оранжевой кожей и украдет Брук и остальных членов моего племени. Я подозреваю, что у Руха те же мысли, что и у меня, потому что в итоге мы большую часть ночей молча дежурим вместе, глядя на снег.
Племя устанавливает палатки у подножия пандуса, и я наблюдаю, стиснув зубы, как устанавливают пустые и укладывают внутрь припасы. Мне не нужно спрашивать, для кого предназначены пустые палатки. Я могу догадаться… и мне это не нравится.
Я продолжаю думать о Брук. Я вспоминаю ее витиеватые, красивые косички. Ее смеющееся, игривое выражение лица, когда она разговаривает с Пашовом или Вэкталом. Интересно, а вдруг она найдет отклик у золотого чешуйчатого самца или у звериноподобного? Или одного из тех, которые не совсем люди, но на мой взгляд выглядят достаточно по-человечески. Или если она ни с кем не найдет отклика, то обречена на ту же одинокую участь, что и я.
Ни одна из этих мыслей не приносит мне облегчения. Несомненно, Брук — женщина, достойная иметь партнера… и все же я не хочу, чтобы она нашла отклик ни у одного из этих мужчин. Одна только мысль об этом заставляет меня стиснуть зубы и начать хлестать хвостом. Но разве я не хотел бы, чтобы она была счастлива?
Я думаю об этом, и у меня нет ответа.
В конце пандуса, среди множества палаток, разводят костер и подогревают чай. Свежая добыча делится в сыром виде между членами племени, и Хар-лоу откусывает от походного рациона, в то время как Лиз и Брук предпочитают есть свою еду так же, как и мы. Мне странно приятно видеть, насколько храбро Брук относится к своей еде. Я знаю человеческих самок, которые до сих пор отказываются есть свое мясо сырым, и они живут с нами уже много сезонов. Брук пробыла здесь всего один оборот Луны, а уже работает над тем, чтобы вписаться в коллектив. Она будет хорошей парой… кому-то.
От этой мысли у меня снова все внутри сжимается от ревности.
Когда племя собирается, Вэктал поднимается на ноги. Выражение его лица усталое, и он смотрит на нас, как будто все еще взвешивает свое решение до этого момента. Его тяжелый взгляд задерживается на Мёрдоке на долгое мгновение, а затем он говорит.