Лимонад

Глава 25

Не ищи радости в обещаниях и не бойся угроз.

Да, ее муж был ужасен. Да, он был совсем не тем, кого бы она выбрала добровольно. Но… но если бы после страшной бури перестал идти дождь, разве вы не были бы этому рады? И кроме того, если честно, Анна чувствовала себя почти спокойной — немного неохотно, потому что это казалось несправедливым, но спокойной. Черт возьми, это же не преступление. С какой стати ей вечно ныть? Впервые за месяц страха ее тревоги начали утихать. Со дня свадьбы прошла неделя, и Кристофер даже не пытался к ней приблизиться — хотя, ложась спать, она запирала дверь между их комнатами и подпирала ее стулом, — и относился к ней холодно и недружелюбно. Впрочем, он держался в рамках формальной вежливости ради тех, кто находился с ними рядом — а рядом всегда кто-то был, — что, во всяком случае, не мешало его присутствию казаться всепроникающим даже на расстоянии. Даже на расстоянии, казалось, она чувствовала его запах свежескошенной травы и корицы. А с недавних пор еще и какао, потому что он сходил с ума по печенью Норы. Кухарка прятала его от него, но Кристоферу почему-то всегда удавалось кого-нибудь подкупить. Анна была уверена, что он развращает ее братьев, расплачиваясь игрушками, небольшими поездками и деньгами.

Она вздохнула. Каким прекрасным учителем был ее муж. Она видела его редко, потому что избегала его, а также потому, что большую часть времени его не было дома, и он возвращался только к основным приемам пищи. В один из дней он уехал в Лондон, и они вообще не виделись.

Пару раз она слышала, как он возвращался поздно ночью. «Может быть, у него есть любовница, — думала она теперь. — Кто знает, кто это. Надеюсь, это уже не миссис Эдвардс». Она повернула голову, чтобы бросить быстрый взгляд в кухонное окно. Жаркое солнце второй половины августа согревало сельские просторы. Закончив уроки со своими новыми наставниками, Деннис и Энтони отправились на конюшню вместе с Филипом, камердинером, который также ухаживал за лошадьми, и Льюисом, одноглазым кучером. Ее отец отдыхал — «Он почти никогда больше не выходит из своей комнаты», — подумала она с болью в сердце — в то время как Виктория, пожилая горничная, нанятая по просьбе Кристофера, лежала в постели с простудой, и за ней ухаживала Нора со своими снадобьями. Даже маленькая Грейс была с ней, так как очень серьезно относилась к своей роли помощницы лекаря.

Анна была на кухне и мыла посуду после обеда, фальшиво напевая фермерскую песенку. Она напевала, потому что ей никогда не доводилось оставаться одной на несколько часов в течение дня, и возможность сосредоточиться на собственных мыслях казалась ей чуть ли не праздником. «Кто мог бы стать женихом для Люси? — гадала она, обдумывая это. Она помыла тарелку и поставила ее на ребро сушиться. — Дэниел?» Люси он не интересовал, и, наверное, так было даже лучше, учитывая, что молодой человек, казалось, всё еще питал к Анне привязанность. «Привязанность, может быть, не любовь. Возможно, это никогда и не было любовью», — подумала она. На самом деле тот поцелуй, который он ей подарил… Она поставила сушиться еще одну тарелку. «Если не Дэниел, то Мэттью?» Она почти не общалась с ним, но чем больше она его узнавала, тем больше он ей нравился. Люси чувствовала то же самое. Кажется, так часто бывает…

— Анна, какого черта ты делаешь? — спросил голос ее мужа у нее за спиной. Его голос был резким, как и всегда, когда они оставались наедине. Наедине. Такого не случалось уже около недели, и, очевидно, больше не должно было случиться сейчас или когда-либо еще.

Анна замерла с руками в мыльной воде и немедленно перестала напевать. На мгновение паника помешала ей соображать; кровь так быстро прилила к голове, что она оцепенела, и ей пришлось опереться о край тумбы, чтобы удержаться на ногах. «Что он здесь делает в такое время дня?» Она схватила висевшее сбоку полотенце и медленно вытерла руки.

Спокойно. Притворись спокойной. Не бойся.

Она повернулась к нему.

(Не расстраивай его, Анна. Всё будет хорошо. Кто-нибудь скоро придет.)

— Я мою посуду, сэр, — ответила она.

Она была поймана с поличным, и даже если бы она захотела — а она чертовски хотела — она не смогла бы сказать ничего другого.

Ему эти слова совсем не понравились. Стоя в дверях кухни, он смотрел на нее так, словно был взбешен.

— Это не твоя обязанность, и ты прекрасно об этом знаешь, — раздраженно ответил он. — Какая муха тебя укусила?

Вскоре раздражение сменилось страхом, поскольку никто не мог вызвать в ней целый спектр негативных эмоций так, как ее муж. Анна надула щеки и с шумом выдохнула, не успев остановить себя. «Боже мой, какой же он педант!»

— Это только на сегодня, — объяснила она, пытаясь скрыть раздражение в голосе. — Виктории нездоровится, и…

— Прислуга в этом доме совершенно никуда не годится, — сказал он, перебивая. — Ты наняла людей, которые все больны, неспособны и определенно непригодны для ведения домашнего хозяйства. Если ты не хочешь ее увольнять, тебе всё равно придется нанять еще одну прислугу — ту, которая способна выполнять свои обязанности.

— И куда же мы их поселим, сэр? — Она назвала его «сэр», хотя знала, что не должна этого делать. Кристофер велел ей называть его по имени после свадьбы, пока карета везла их обратно домой. (И те десять минут в его компании, в этом очень замкнутом пространстве, лишили ее всего воздуха и румянца. К счастью, это было всё, что он сказал, а потом он замолчал.) На людях она действительно называла его по имени. (Случалось ли это вообще, задалась она теперь вопросом? Пожалуй, нет. На самом деле она с ним даже не разговаривала.) Наедине, однако, ситуация была иной. Не так ли… сэр? — Мы заполнили почти каждую свободную комнату только прислугой, необходимой для экипажа, и…

— Не говори ерунды; там еще есть место. У тебя карт-бланш — ты же это знаешь — и если тебе лень подыскать больше прислуги, это сделаю я. Я делаю это не впервые, и я не желаю видеть, как ты занимаешься тем, чем не должна — вытираешь пыль, подметаешь, чистишь столовое серебро. — Раздраженный, он вошел в комнату и остановился в нескольких футах от нее. — Всё это должно прекратиться, Анна. Моя жена не должна выполнять домашнюю работу. Ты хоть понимаешь, как бы это выглядело, если бы я приехал сюда с каким-нибудь гостем?

Анна заставила себя не делать шаг назад — отчасти потому, что хотела показать свою храбрость, а отчасти потому, что кухонная тумба не позволяла ей никуда отойти.