Лимонад

…пришел к нему внезапно, и в конце концов, это была не такая уж плохая идея. Стать ее мужем было, надо признать, утомительной перспективой, но он не был романтиком и никогда не думал о браке по любви. Честно говоря, он вообще никогда не думал о женитьбе. Сказать по правде, он не задумывался о том, что будет делать со своей жизнью после того, как его месть Леопольду завершится.

(Его месть Леопольду… и Дэниелу. Да, ведь иногда даже чертовым принцам из сказок не достается то, чего они хотят. Не так ли, младший братец?)

В оцепенении, Анна посмотрела на него.

— Значит, вы любите меня? Сначала… — произнесла она, закрыв глаза, словно воспоминания о том, что только что произошло, мешали ей продолжить. — Сначала вы сказали…

Но она не смогла закончить, и фраза замерла на ее губах как шепот.

Кристофер молча смотрел на нее. «Неужели я сказал ей, что люблю ее? — задался он вопросом. Он потер лоб, пытаясь вспомнить. — Возможно… да, возможно, что-то в этом роде, это правда». Что за чушь, теперь, когда он об этом подумал, он, вероятно, сказал это только для того, чтобы заставить ее перестать плакать. Потому что обычно он не шептал таких нежных слов во время секса. На самом деле, он вообще ничего не шептал.

— Не придавайте слишком большого значения словам, сказанным в определенные… моменты, мисс Чемпион, — резко посоветовал он ей. — Вы этого не понимаете, но когда мужчина… — Он оборвал фразу, потому что она была ужасно бледна, и он боялся увидеть, как она упадет на землю. Он продолжил иначе: — Полагаю, мисс, вы переоцениваете мое коварство — что, должен сказать, мне льстит. В любом случае, мой долг сообщить вам, что это первый раз, когда… — Он заколебался, подыскивая подходящее слово. — Когда со мной произошел… казус подобного рода. Я намерен все исправить, согласны вы с этим или нет.

Анна смотрела на него так, словно он не только насиловал женщин каждый день, но и убивал их, расчленял, приправлял специями и поедал. Не найдя ответа, она прислонилась к дереву позади себя.

Кристофер сжал кулаки, и если бы в его руках были камни, он бы стер их в пыль.

— Вы глупая девчонка, — сказал он ей. — И вы выйдете за меня замуж, потому что иначе поступить не можете. И кроме того… — Он искоса посмотрел на нее. — Кроме того, вы можете быть беременны. Вы об этом не думали? Нет, вы слишком глупы для этого. Но я не намерен оставлять после себя никаких ублюдков. — На последнем слове он чуть не запнулся. Он закрыл глаза и снова их открыл; он разжал и сжал кулаки. Ни то, ни другое не помогло.

Молча, она одарила его взглядом, полным отчаяния пополам с презрением. Эта девчонка должна перестать заставлять его чувствовать себя виноватым, решил Кристофер. Возможно, нужно было немного прояснить ситуацию.

— Поэтому я женюсь на вас, и быстро, потому что я намерен взять на себя свои обязанности. Хотя вы это заслужили, раз спровоцировали меня на немыслимое.

И это была правда, черт возьми, чистая правда. Потому что он мог справиться со своей ненавистью к семье ДеМерси, он мог переносить жару, он мог переносить алкоголь, он мог мириться со всем. Но, ей-богу, если бы она не доводила его столькими способами, он бы оставил ее в покое, если бы…

Ее лицо, казалось, осунулось.

— Нет… нет…

— Прекрати ныть раз и навсегда!

(Почему, Кристофер? Почему ты продолжаешь причинять ей боль?)

Анна подняла голову. Это была не та реакция, которую он ожидал, и он так же не ожидал прямого и обвиняющего взгляда.

— Вы не верите в то, что говорите, и я даже не знаю, зачем вы это говорите. — Помимо отвращения, в ее голосе звучало и удивление. — Но вот что вам должно быть ясно — и это не может быть ничем иным, даже для такого бессовестного человека, как вы: я вас презираю. Вы не можете на мне жениться, и вы это знаете. Я вас презираю и всегда буду презирать.

«Всегда». Он пожал плечами.

— Что ж, придется потерпеть.

Чтобы убить взгляд, требовалось совсем немного. Иногда достаточно лишь одного слова.

— Пожалуйста, сэр. — Теперь она умоляла его, бледная как утренний туман и столь же безнадежная. — Я не могу выйти за вас замуж. Одна мысль о том, что вы… — Она опустила голову, раздавленная. — Одна мысль о том, что вы могли бы… Я бы не смогла… Я бы от этого умерла, сэр.

— Послушай. — Кристофер провел пальцами по волосам, призвав на помощь все свое обаяние. — Я уже взял от тебя то, что хотел. Я женюсь на тебе, потому что обесчестил тебя, и по этой причине я могу подождать, пока… — Он подыскивал слово, которое бы ее не напугало. И не смог придумать. — Я буду терпелив с тобой, Анна. Я дам тебе столько времени, сколько потребуется, чтобы ко мне привыкнуть. — Он смягчил тон, увидев ужас в ее глазах. — Не бойся. Я не буду… У меня нет намерений причинять тебе вред, — мягко продолжил он. — Я…

— Да что вы такое говорите? — недоверчиво произнесла она, перебив его. Бессвязность этих слов, казалось, вывела ее из себя настолько, что заставила забыть о боли. — Вы! Как у вас вообще хватает совести…?

Кристофер прикусил нижнюю губу, когда тишина вдребезги разбила остатки песни этого дня. Наконец он произнес:

— Я даю тебе слово.

— О. Ваше слово. — Анна кивнула с болезненной силой. — И скажите мне, по правде говоря, дорого ли оно стоит?

— Анна…

— Вспомните… — Она проигнорировала его и, неправдоподобно улыбнувшись, сказала: — Вспомните, как вы однажды сами сказали мне, что вы обманщик.

— Анна… Мисс Чемпион, — добавил он, поправляясь. — Я не намерен продолжать обсуждать это с вами. Я даю вам время до завтрашнего утра, чтобы вы стали благоразумной, после чего я поговорю с вашим отцом.

В ее глазах появился страх и первобытный инстинкт защиты своих близких.

— Вы ни за что не можете явиться в мой дом с таким лицом! — закричала она. — Мой отец сразу все поймет… — добавила она, резко оборвав фразу, и несколько раз сглотнула. — Не приходите завтра, умоляю вас!

Кристофер дотронулся до щеки, почувствовав боль и царапины, похожие на разрушенное поле. Он молчал, держа руку на щеке, погруженный в свои мысли. Наконец он кивнул.

— Тогда я приду к вам домой в четверг днем.

Он заметил, что на ее коже осталась капля крови, и почувствовал, что у него слегка перехватило горло. «Боже, она же ребенок. Всего лишь ребенок». Он достал носовой платок и подошел к ней ближе, протягивая его с неожиданной нежностью.

— Я буду для тебя хорошим мужем, Анна, — пробормотал он.