Лимонад

— Ну, это было бы нечестно. Но если ты настаиваешь и обещаешь мне, что в будущем я смогу использовать это против тебя, я попытаюсь подсказать тебе правильные ответы.

— Использовать это против меня? Ты просто прелесть.

Он с любовью улыбнулся ей, и Анна опустила глаза, покраснев от того, что прочла в его взгляде. Он мягко взял ее за подбородок, а затем нежно приблизился своими губами к ее губам.

Тот самый долгожданный момент, о котором она так долго мечтала; это милое, заботливое лицо; эти зеленые глаза, так ярко смотревшие на нее. Дэниел придвинулся ближе, и Анна закрыла глаза, готовая насладиться каждым мгновением — и надеясь, что в нем будет всё необходимое, чтобы он стал ее самым настоящим, первым поцелуем.

Входная дверь дома Чемпионов внезапно открылась, и Энтони вышел и подбежал к нему.

— Мистер Девенпорт! — поприветствовал он его. — Вы ищете мою сестру?

— Можешь звать меня Кристофером, — ответил он, спешиваясь с лошади. — И да, я ищу твою сестру. Она дома?

Энтони покачал головой.

— Нет, она ушла.

— Ты не знаешь, куда она пошла?

— Нет. Тот элегантный джентльмен приходил снова.

— Она ушла с тем джентльменом? — резко спросил он.

— Нет, он ушел один чуть раньше. Анна исчезла вскоре после этого, и я полагаю, она прячется где-то, чтобы либо посмеяться, либо поплакать. Знаете, сэр, иногда она так делает.

— Понимаю. — Он быстро вскочил обратно на лошадь. — Что ж, теперь я должен попрощаться, Энтони.

— Вы еще вернетесь, сэр?

— Кристофер.

— Ты еще вернешься, Кристофер?

— Можешь на это рассчитывать.

Анна вошла в тайный сад — их с Люси тайный сад — с ностальгией разглядывая заброшенные ловушки, которые они установили много лет назад для защиты своего личного пространства. Ржавое ведро для воды свисало с вишневого дерева, пустое и безжизненное. Неподалеку деревянная фигурка с ужасающим рисунком — по крайней мере, раньше он был ужасающим; с оранжевым ртом, желтыми глазами и красным туловищем — теперь выцвела, став лишь жалкой тенью того монстра, который должен был отпугивать неблагоразумных посетителей. На земле валялась веревка, привязанная к колокольчику, спрятанному далеко в кустах. Она рассмеялась и попыталась дернуть за нее; колокольчик не зазвонил.

«Сегодня кто угодно мог бы вторгнуться в наше королевство, Люси, — с сожалением подумала она. — К счастью, репутация этого дома отпугивает даже самых смелых».

И все же она не отдалила ее и Люси друг от друга — ни в коем случае. В детстве они подходили к дому с привидениями очень медленно, предварительно ознакомившись с разоренным садом, разбитыми окнами и разрушенными ставнями. В сам дом они не заходили — такое случалось лишь пару раз; вместо этого они оставались снаружи, в саду, в своем собственном маленьком уголке, на широкой зеленой поляне, где волшебным образом становились феями, принцессами и злыми ведьмами.

Она направилась в этот уголок сейчас. Он казался намного меньше, чем она помнила. Она села под тутовым деревом, которое приветствовало ее своими дружелюбными ветвями в невыносимую послеобеденную жару. Сколько времени прошло с тех пор, как она была здесь в последний раз? Она не знала. Наверняка много месяцев. А ведь в детстве не проходило и недели, чтобы она туда не наведалась. «Тогда всё было так просто». Она села на траву, обхватив руками согнутые колени, говоря себе, что жизнь порой заставляет нас делать взрослые выборы. И она подумала о выборе, который сделала в тот самый день.

«Какая жалость, что мисс Чемпион нет дома», — подумал Кристофер, и никто, похоже, не знал, в какой проклятой дыре ее можно найти. В невероятном расстройстве он выехал на дорогу и быстро покинул дом из красного кирпича.

«Куда ты подевалась, проклятая девчонка? — задавался он вопросом. — Я всего лишь хочу поздравить тебя». Это была правда: он очень хотел принести ей свои наилучшие пожелания. Это было бы крайне вежливо, и он бы с таким удовольствием посмотрел на ее лицо, надменное от перспективы столь значимого брака.

Он улыбнулся в жестоком предвкушении.

Он продолжал скакать галопом по проторенной тропе, словно за ним гнался сам дьявол, и бросил лишь быстрый, вороватый взгляд на дом с привидениями, проносясь мимо него как молния. Слова Люси снова и снова эхом отдавались в его голове: «Это старый деревенский дом с привидениями. Все дети до смерти его боятся, и многие говорят, что слышат, как оттуда доносятся леденящие душу крики».

Он продолжал пришпоривать коня, быстро двигаясь прямо вперед. И голос Люси прозвучал снова, с искусственной интонацией, скрывавшей тайное веселье: «Разумеется, я боюсь, как и все остальные. Знаете ли, я всегда держусь от него подальше».

Он с силой натянул поводья, и лошадь мгновенно остановилась.

«Знаете ли, я всегда держусь от него подальше».

Он застыл посреди дороги под палящим солнцем.

«Разумеется, я боюсь, как и все остальные».

Он развернул лошадь и поскакал в обратном направлении, быстрый как ветер. Добравшись до ржавых ворот, он остановился и спешился. Он посмотрел на тропинку, ведущую к полуразрушенному дому, окруженному дикорастущими кустами.

Дом ведьм.

«Анна Чемпион, я знаю, что ты там».

Под деревом Анна нашла старый колокольчик. В нем не было язычка, и он больше не звонил. По ее телу пробежала дрожь тревоги, но это было нормально. Когда они с Люси были маленькими девочками, они избегали ходить в это место в одиночку. Вместе они могли бы победить весь мир, но оставаясь одни, они попадали в плен к тем же нелепым суевериям, в которые верили фермеры — даже если бы они никогда в этом не признались, даже друг другу.

Анна покачала головой, посмеиваясь над собой. Она больше не была ребенком, и в тот день ей нужно было побыть одной и подумать. И успокоиться.

Потому что поцелуй Дэниела был… идеальным. Это был поцелуй, который она представляла себе миллионы раз, лишающий ее дара речи. Все было в точности так, как она себе воображала — его губы приближались медленно, робко; он деликатно коснулся ее губ своими, затем внезапно отстранился. Затем, как будто они больше не могли оставаться на расстоянии, его губы снова коснулись ее губ, смелее, решительнее и бесконечно нежно. Наконец его язык встретился с ее мягким и любопытным языком, найдя пространство в ее полуоткрытом рту.

«Идеальный поцелуй».