Страница 3 из 144
Глава 1
— Ну, что скажешь?
Сидя на диванчике неподалеку, Люси наморщила лоб и разглядывала ее, как новый вид насекомого.
— Анна, это платье тебе совершенно не идет. Оно ужасно!
«Ужасно, ужасно». Анна повторила про себя это слово тоном Люси и хихикнула, глядя в зеркало перед собой. Ужасно? Пф. Платье было простым, с завышенной талией в стиле ампир и круглым высоким вырезом.
— Да брось, — ответила Анна. — Все не так уж плохо.
Люси закатила глаза, не удостоив ее ответом.
— Разве ты не находишь, что оно подходит под цвет моих глаз? — настаивала Анна.
Подруга взяла подушку и прижала ее к своему лицу.
— Ну да, но… коричневый… — Она произнесла последнее слово с таким выражением, будто это было какое-то вульгарное понятие, совершенно ее недостойное.
— Он не совсем коричневый. Он… коричневатый.
Анна знала, что с ее стороны было не слишком разумно провоцировать Люси, ведь существовал реальный риск, что та снова начнет объяснять важность пастельных тонов для подчеркивания розового цвета лица. Однако ей не удалось этого избежать — и, честно говоря, она даже не пыталась, — и она подавила очередной смешок под критическим взглядом поразительно голубых глаз Люси. «Кто знает, может, сегодня она заговорит о розовом или белом?» — подумала она, ожидая худшего.
Если она и любила что-то в балах, так это те самые моменты перед выходом, когда подруга давала ей советы по манерам и пыталась сделать ее элегантной. Ей хотелось бы растянуть эти разговорчики навсегда, потому что сами танцевальные вечера всегда в конечном итоге оказывались довольно разочаровывающими. И в этот вечер в частности ей тоже совсем не хотелось спешить: Дэниела там даже не будет, и…
— Ты собираешься воспринимать меня всерьез или нет? Посмотри, как я злюсь, — сказала Люси и швырнула в Анну подушку в качестве физического подтверждения своего гнева.
Анна увернулась в прыжке, затем подняла ее и бросила обратно в Люси.
— Я бы даже не мечтала об этом, — ответила она хмуро. — Тебе следует знать, что правила, которые применяются к миниатюрным блондинкам, не работают для толстых девушек с каштановыми волосами.
— Ты не толстая. Ты пухленькая, и в этом нет ничего плохого.
— Ты правда так думаешь? — спросила Анна и язвительно усмехнулась. — Тогда все дело в платье. Как я уже сказала, на мне оно смотрится не так уж плохо.
Она повернулась к зеркалу и уставилась на платье, потом на свое лицо. В нем не было ничего особенного: в чертах присутствовала некоторая неправильность, и единственное, что ей, честно говоря, нравилось — это естественный темно-розовый цвет ее губ, которые в тот вечер под летним солнцем казались почти пурпурными. Какая жалость, что отколотый зуб — левый резец — делал ее улыбку неизменно кривой.
Люси покачала головой.
— Анна, послушай и не злись. Я бы хотела подарить тебе платье, если не…
— Кажется, мы это уже обсуждали, — ответила Анна. Это прозвучало слишком резко, и лицо Люси стало расстроенным. — Прости, — быстро добавила она. — Ты же знаешь, я не хочу твоих подарков. Но я могу пообещать тебе, что в следующий раз, когда буду переделывать одно из маминых платьев, я последую твоим инструкциям, хорошо?
Вернувшись в хорошее расположение духа, Люси кивнула.
— Даже то темно-зеленое?
— Какое захочешь. В конце концов, не имеет значения, что я надену. В любом случае ничто не помешает мне выглядеть пугающе похожей на артишок.
Люси нежно рассмеялась с теплотой их двенадцатилетней дружбы, которая полностью преодолела преграды из множества тканей, даже коричневых.
— Иди сюда, маленький артишок, — сказала она, приглашая ее сесть похлопыванием по дивану. — Многим мальчикам ты могла бы прийтись по вкусу, если бы не была такой неприветливой, — предположила она, когда Анна села рядом с ней. — Например, в среду утром, когда мистер Кларк пришел нанести тебе визит. Скажи мне, почему тебя не было дома?
— Ты заставила Нору расколоться? — «О, какая предательница!» — подумала Анна. Она ведь просила ее никому не рассказывать. — Как ты развязала ей язык?
Анна и сама знала как. Люси со всей ее сладостью и улыбками могла бы заставить заговорить и лошадь. Силы небесные, да она могла бы заставить говорить седло!
— Я ее не пытала — не смотри на меня так, — хихикнула Люси. — Все, что мне пришлось сделать, это похвалить ее печенье. И вообще, я думаю, ей самой не терпелось мне рассказать — она хочет, чтобы ты нашла себе мужа. И она очень беспокоится по этому поводу, ведь прошло уже шесть месяцев с тех пор, как ты дебютировала в обществе, а ты ни к кому не проявила интереса. Почти ни к кому, — добавила она, улыбаясь.
Люси преподнесла это исправление с насмешкой — легкой усмешкой, — которая заставила Анну покраснеть. В животе у нее зародилась тревога.
— Насчет сегодняшнего вечера, — благоразумно сменила тему Анна. — Объясни мне, как тебе удалось добиться приглашения даже для меня.
— Как мне это удалось?
Глаза Люси наполнились ничего не понимающим удивлением. Это было выражение, которое Анна слишком хорошо знала — взгляд, который говорил ей ни на секунду не верить подруге.
— Ну конечно, тебе! Кому же еще? — парировала Анна. — Без твоего содействия миссис Мортимер ни за что не прислала бы приглашение моей семье. Давай, скажи мне правду: ты угрожала сжечь ее дом или пообещала выйти замуж за ее первенца?
Сдаваясь, Люси фыркнула.
— Пожалуй, я пообещала сжечь ее первенца, если так подумать.
— Люси Эдвардс, из всех коварных… — Анна рассмеялась, затем с игривым страхом в глазах, который, возможно, был не таким уж и игривым, сказала: — Лучше нам пойти сейчас, иначе твоя мать сожжет нас заживо! Должно быть, она ждет нас с нетерпением.
Да, с огромным нетерпением, как они могли убедиться, спустившись вниз. Увидев их, миссис Эдвардс подскочила, словно фонтан.
— Вы наконец-то здесь, — хрипло воскликнула она. Всегда было странно видеть ее рядом с Люси, потому что в сравнении с ней миссис Эдвардс казалась бледной, менее жизнерадостной копией своей дочери.
Отец Анны тоже поднялся со своего кресла, но с крайним трудом.
— Повеселись, дорогая, — сказал он, тяжело дыша. Его лицо было искажено, парализовано с левой стороны.
— Ты еще немного побудешь тут, папочка?