Лимонад

Отец подошел к нему, протягивая стакан. Кристофер с улыбкой принял его и едва смочил им губы. Спиртное возбуждало его.

— Я хотел бы выпить за тебя, Кристофер. — Леопольд поднял стакан. — И теперь, когда я думаю об этом, поехать с тобой сегодня вечером может стать лучшим способом отпраздновать ту прибыль, которую ты мне принес.

«Вот так. Это единственный путь, папа. Скажи мне да».

— Прибыль, которую вы собираетесь получить, — машинально поправил он его.

— Нет. — Леопольд одарил его мягкой улыбкой. — Прибыль, которую я уже получил. Как раз сегодня днем.

Кристофер ничего не сказал. Ничего. И он не дрогнул, но его сердце… Ах, его сердце. Разве его сердце уже не поняло в чем дело?

— Разве твой кузен не вернулся из Лондона? — спросил Леопольд.

Даже его кровь бешено неслась по жилам, но всё было тщетно — не было ни выхода, ни единой надежды.

— Разве он тебе ничего не рассказал? — Леопольд рассмеялся. — Он славный малый, этот твой друг. Роберт Барретт.

Кристофер продолжал молча смотреть на Леопольда. Его зрение затуманилось от давления, которое он чувствовал в висках, или, возможно, от краха иллюзии, длившейся целую жизнь. Крах единственной по-настоящему важной вещи.

Он моргнул. Окружающий мир снова обрел резкость.

Леопольд отпил виски.

— Ты ничего не говоришь, Кристофер, мой мальчик. Обычно ты так охотно поддерживаешь любое мое заявление.

Тишина.

— Нет? — Леопольд насмешливо улыбнулся. — Хорошо, значит, говорить буду я. — Он присел на край стола, расслабленно вытянув перед собой ноги. Такая непринужденная поза; такой уверенный в себе. Так типично для Кристофера. — Твой друг был очень счастлив, когда я связался с ним пару недель назад и объяснил, что он может получить от сделки со мной гораздо больше по сравнению с тем, что обещал ему ты.

«…получить гораздо больше по сравнению с…»

Слова танцевали в разуме Кристофера, а их смысл ускользал от него. Ему казалось, что он чувствует во рту сладковатый привкус, похожий на миндаль и карамель — сладкий, незабываемый вкус предательства. Был ли он действительно удивлен? Разве много лет назад одна девушка не сказала ему: «Ты такой хороший мальчик», не поцеловала его в лоб — а затем не продала Бернарду Джонсу?

— Вполне вероятно, что твой кузен не застал Барретта в Лондоне, Кристофер. Я бы даже сказал, это совершенно точно, если только Бобби не способен находиться в двух местах одновременно — в чем я сомневаюсь, учитывая, что он такой ничтожный человечек, что с трудом занимает даже одно. Сегодня днем он лично был здесь, чтобы обналичить несколько новых акций.

Кристофер осушил свой стакан и почувствовал, как алкоголь обжигает ему горло так же, как боль жгла его внутренности. Он подошел к столу, поставил стакан, а затем отошел обратно на середину комнаты.

— Сегодня многие хотели инвестировать, — произнес мягкий голос, срывавшийся с губ его отца, изогнутых в улыбке победителя. — Твой друг Гутман, к примеру. И дюжина мелких местных фермеров, которые ухватились за шанс вложиться в твою… Как ты это называешь, Кристофер? «Пирамиду»?

Его лицо, несмотря ни на что, казалось ангельским. Идеальный обман природы. «У тебя не было ни единого шанса, мама. Не с этим человеком».

— Возможно, я забыл сообщить тебе об этих новых участниках, — продолжил Леопольд, — но, надеюсь, я тебя не обидел. Знаешь ли, тебе стоит порадоваться. Законы об огораживании сильно сократили число мелких фермеров — пусть даже именно они принесли мне бóльшую часть моего состояния, — и те немногие, кто остался, с превеликим трудом сводят концы с концами. Для них эта сделка стала лучом света в самые темные дни. — Он залпом выпил свой стакан и поставил его на стол. — Да, — продолжил он с сожалением в голосе, — жаль, что завтра все они проснутся ни с чем. Мне кажется, этот твой друг — негодяй, Кристофер, и, вероятно, он сбежит со всеми их деньгами уже сегодня ночью. Что касается меня, то мне вернули всё, что я вложил, включая ожидаемую прибыль — и даже с небольшим излишком, доложу я тебе. Разве это не прекрасно и для тебя тоже? Если не ошибаюсь, ты — один из моих крупнейших кредиторов. Подумать только: теперь я смогу вернуть тебе всё, что должен, и гораздо раньше, чем ожидалось.

На несколько долгих мгновений единственным звуком в комнате стало тиканье часов.

Тик, так, тик.

(Ты слышишь это, Кристофер? Это всё, что ты можешь сказать?)

Так.

Затем голос Леопольда снова наполнил комнату.

— Что-то ты не кажешься мне особо радостным, Кристофер, мой мальчик. — В душе его отец был комическим актером, настоящий природный дар. — Тебя беспокоят эти фермеры? Не стоит. Они были счастливы — по крайней мере, сегодня. А чего стоит миг радости, даже если его и сметет грубое пробуждение? — Он рассмеялся, качая головой. — Боже мой, я становлюсь похожим на своего идиота-сына, не так ли? Чертов поэт. — Он сделал паузу, глядя на него полузакрытыми глазами. — Вижу, тебе всё еще нечего сказать, Кристофер. Что ж, позволь мне тогда продолжить, и не бойся перебивать меня, если я стану слишком сентиментальным.

Кристофер высоко держал голову, не сводя глаз с лица отца, игнорируя опасно дрожащие ноги.

Он должен был думать — и думать быстро.

— Знаешь, что самое забавное? Для меня провал этих фермеров даже лучше, чем полученная мной прибыль. — Он сделал паузу, чтобы придать вес словам, которые собирался произнести. — Я выбрал их неслучайно — по крайней мере, не всех. Я специально выбирал тех, чьи земли граничат с моими. Некоторые из них даже просили у меня ссуду для участия в пирамиде. Разве это не забавно? Теперь всего за несколько монет я завладею их имуществом. — В его улыбке сквозило неудержимое торжество. — Как я уже говорил тебе несколько дней назад, я очень рад, что ты переехал сюда, Девенпорт. Без тебя я бы, наверное, разорился.

Кристофер медленно засунул руку в пальто, которое не снял при входе. Вытащив пистолет, он направил его на отца. Пятясь назад, он подошел к двери.

И запер ее на ключ.

Леопольд не выглядел впечатленным. Его зрачки не расширились, а лицо не исказилось от ужаса. Кристофер много раз наставлял пистолет на людей и ожидал совершенно иной реакции, нежели та, которую демонстрировал его отец.

(Но он ведь не похож на «других людей», не так ли? Он твой отец.)

— Так вот какое особое развлечение ты для меня приготовил, Кристофер?