Лимонад

Глава 37

Всё лучше, чем ложь и обман!

Они стояли в зеленом саду рядом с общежитием, и Вестминстерское аббатство взирало на них со своей безмолвной значимостью. «Оно огромное, — подумала Анна. — Такое огромное. Только не проглоти моего маленького брата, — мысленно взмолилась она, потому что аббатство было еще и мрачным. — Оно уникально, и другого такого никогда не будет».

Серьезный и без слез, Энтони стоял во дворе, готовый попрощаться с ней и с Кристофером. Со своим торжественным личиком и полным отсутствием страха он казался скорее профессором, чем учеником в свой первый школьный день.

— Что ж, Энтони, вот мы и на месте, — заявил ее муж тоном, будто произносил речь. — Твоя сестра и я возвращаемся домой, чтобы рассказать всем, что у тебя всё хорошо.

Энтони кивнул. «Как же сильно он вырос за последний месяц, этот маленький мужчина?» Анна почувствовала, как её щеки становятся влажными, и ощутила себя глупо, потому что брат и муж смотрели на нее так, будто у нее было три руки, семь ног и больше сотни глаз, учитывая то количество слез, которое она была способна пролить.

— Анна, ты выставляешь меня на посмешище, — тихо отчитал её Энтони, заметив взгляды, которые бросали на них другие мальчики во дворе. — Я вообще-то не умираю.

«Ох, Энтони, улыбнись для меня, братик».

— Знаю, знаю, — ответила она, доставая носовой платок. — Но напиши нам письмо сегодня же вечером.

— Напишу.

— Твой талисман на удачу с тобой?

Это была их семейная традиция: булавкой они прикрепляли к внутренней стороне нижней рубашки крошечный мешочек, наполненный мелкими цветами и душистыми травами. Накануне Анна положила в мешочек брата мелкие камушки с дороги у их дома.

Кристофер нарочито громко вздохнул — вероятно, чтобы подавить саркастический комментарий, — а Энтони, казалось, почувствовал себя неловко.

— Тс-с, Анна, говори тише, — прошептал он.

— Держи его всегда при себе, — сказала она, проигнорировав его просьбу. «Он защитит тебя, Энтони, и подарит независимость мыслей». — И помни: чтобы совершить открытие, нужно воображение, а не наука.

— Да, да, — ответил он и фыркнул. — Не волнуйся.

— Мы можем идти, или ты хочешь провести здесь ночь, Анна? — нетерпеливо спросил её муж. Он протянул руку Энтони, который её пожал. — До свидания, Энтони.

— До свидания. И, Кристофер, — торжественно добавил он, — скоро я смогу вернуть тебе всё, что ты на меня тратишь.

«Хорошо сказано, мой маленький мужчина». Анна не произнесла этого вслух, но Энтони всё равно её услышал, она была в этом уверена.

Кристофер казался удивленным и покачал головой.

— В этом не будет необходимости.

— В этом будет необходимость для меня, — ответил он, и Анна так им гордилась, что почувствовала, будто оторвалась от земли на дюйм, а то и на целых два.

— Поступай как знаешь, — безэмоционально произнес её муж. — Мне без разницы.

«Ох, Кристофер, как ты можешь? Как ты можешь быть таким холодным?»

— Энтони, — пробормотала она брату. — Учись вдоволь, но не верь всему, что они тебе говорят.

Это был всего лишь третий раз, когда она это сказала; однако её муж всё не мог перестать строить эту раздраженную мину. Он фыркнул и произнес:

— А теперь, если ты закончила выставлять своего брата на посмешище, нам действительно пора идти.

— Минуточку.

Она наклонилась к Энтони, но тот отстранился.

— Ох, Анна, пощади, пожалуйста.

Разве могла она его послушать? Очевидно, нет, и поцелуй, которым она его одарила, оказался крепче и громче обычного. Не удовольствовавшись этим, она взъерошила ему волосы, которые он тут же принялся лихорадочно приглаживать руками.

— Хватит уже, Анна, — резко подогнал её Кристофер. — Пошли.

Он взял её за руку чуть выше локтя и повернулся, довольно неловко потащив её за собой.

— Пиши, Энтони! — крикнула Анна, оглянувшись через плечо и стараясь поспевать за широкими шагами мужа. — Мы будем скучать по тебе!

Когда они скрылись из виду, то продолжили идти быстрым шагом к экипажу, который должен был отвезти их обратно домой. Вернее, Кристофер шел быстро; она же, ведомая им, практически летела, и её ноги лишь изредка касались земли.

— Вы даже не пожелали моему брату удачи, сэр, — констатировала она. И снова почувствовала желание расплакаться.

— Я оставляю эти глупости тебе, раз уж ты так хорошо с ними справляешься.

«Ох, Крис, этот ребенок тебя обожает. Он обожает тебя и не знает, что ты продал бы его не моргнув и глазом». Она почувствовала, как сжалось ее сердце, и больше не могла идти. Какую ценность имеет счастье, если оно зиждется на лжи? Она остановилась на булыжной мостовой, и её муж, державший её за руку, едва не споткнулся.

— Анна, в чем дело? — нервно спросил он. — Ты недостаточно попрощалась с братом?

Она молча посмотрела на него. Ах, каким тяжелым был его взгляд, каким высокомерным вид, и каким жестоким — его обман. Слишком жестоким.

— Я не буду извиняться перед ДеМерси сегодня вечером.

Она открыла рот еще до того, как поняла, какие слова произнесет, и сама почти опешила от сказанного. И тем не менее она их произнесла, и теперь, с бешено бьющимся сердцем, наблюдала за мужем с тем же беспомощным ожиданием, какое испытываешь перед вазой, которая балансирует на краю стола, прежде чем упасть.

Это был не вопрос, а утверждение. Кристофер стоял рядом с женой, пытаясь постичь смысл этого бунта — бесящего и бессмысленного, как и все предыдущие. И именно сегодня, черт возьми. В этот проклятый день, когда его изнутри сжирала тревога перед решающим шагом в его плане — убедить отца вложить всё в пирамиду, — именно в этот день, черт возьми, когда ему действительно нужно было сохранять чертово спокойствие! «Ну ладно, Анна, давай сыграем еще раз», — подумал он, сжимая и разжимая пальцы.

— Конечно же, будешь.

Она покачала головой.

— Нет. Я больше не буду тебе подчиняться, Кристофер, — задумчиво повторила она, глядя в пустоту. — И не только сегодня вечером, — уточнила она, переводя взгляд на него, — больше никогда. Всё кончено.

«Ты не сможешь сбежать от меня, Анна. Не сможешь». Вдруг во рту у него появился неприятный привкус. Мерзкий и кислый, потому что она не могла от него сбежать, хоть и хотела этого.