Лимонад

Загадочное название и загадочный документ. В тишине кабинета своего мужа в Рокфилде Анна едва не подпрыгнула от волнения, когда обнаружила под каминной полкой маленькую красную шкатулку, спрятанную точно так же, как Кристофер прятал вещи в доме Чемпионов. По правде говоря, она должна была следить за приготовлениями к приему, а не заниматься расследованием, но она была уверена, что Тея — надменная экономка дома — отлично справится и сама.

В красной шкатулке лежали документы. К сожалению, всего два, но зато какие интересные. Одним из них была «Пирамида Сокровищ». Она быстро пробежала глазами по цифрам и перечисленным именам; все они были ей незнакомы, за исключением двух: Леопольд ДеМерси и Кристофер Девенпорт. Это походило на какое-то деловое предприятие; каждый участник вносил более или менее внушительную сумму и получал довольно высокую краткосрочную прибыль. Имя Леопольда появлялось трижды, и ставки каждый раз постепенно возрастали. «Не потому ли Кристофер не хочет вступать с ним в конфликт?» — задалась вопросом Анна. Она не знала, но понимала, что в этом египетском сокровище было что-то бессмысленное. Она потерла глаза, снова проверяя колонки кредиторской и дебиторской задолженности. Это было странно, так как создавалось полное впечатление, что деньги, поступающие на счета, никогда не использовались для покупки или производства чего-либо, а просто реинвестировались в ту же самую пирамиду. Практически каждый новый доход использовался для выплаты процентов по предыдущим вложениям, и поскольку цифры в дебиторской задолженности росли (то ли потому, что увеличивалось число инвесторов, то ли потому, что увеличивалась сумма, вносимая одним инвестором), это был открытый цикл.

Это и правда была пирамида, поняла Анна. Тот, кто находился на вершине, давал один и брал два у второго и третьего участников сделки; второй и третий, в свою очередь, брали четыре у пятого, шестого и седьмого — и так до бесконечности. «Или, скорее, не до бесконечности, — с тревогой подумала она. — Настанет день, когда суммы к выплате станут слишком высокими, а новых инвесторов не найдется. Тогда тот, кто окажется в самом низу пирамиды, не получит никакой прибыли, а лишь одни убытки». Она приложила руку ко лбу и закрыла глаза. От беспокойства у нее сперло дыхание. «Безусловно, этому должно быть какое-то объяснение, — резонно сказала она себе. — Наверное, я просто не так хорошо разбираюсь в рынке, как Кристофер».

(Тогда почему твой муж прячет эти документы, Анна?)

Создателем этой пирамиды был не он, а некий Роберт Барретт; имя Кристофера значилось лишь в качестве инвестора. И тем не менее…

«Я подумаю об этом позже», — решила она. Становилось поздно, и она больше не могла задерживаться. Она перешла ко второму документу, в котором сообщалось о кредитах и карточных долгах. Все должники ее мужа носили незнакомые имена; его кредиторами были люди со всего графства. «Кажется, здесь, в Кокстоне, Кристофера преследуют неудачи». Самый крупный долг ее муж накопил перед Леопольдом ДеМерси. «Странно», — подумала она, нахмурившись. Кристофер казался настоящим карточным асом, когда давал уроки Энтони. И разве не он утверждал, что «всегда выигрывает», даже нечестным путем? Это было и впрямь странно, но теперь ей нужно было спешить покинуть комнату, раз уж она просмотрела всё, что было в шкатулке.

«Почти всё», — поправила она себя. За мгновение до того, как вернуть папки на место, в углу она заметила два сложенных старых листа бумаги, которые выпали, когда она торопливо закрывала одну из них. Это были два письма, две пожелтевшие от времени страницы — сколько же им лет? — написанные незнакомым, наклонным почерком, который не принадлежал ее мужу. Она взглянула на первый лист; он был помят и выцвел, с темными пятнами в некоторых местах, делавшими его почти нечитаемым. Казалось, будто его извлекли из какого-то труднодоступного места. На нем не было даты, и всё, что на нем было написано, гласило следующее:

Я бы отказался от всех прожитых мною до сих пор лет, от всего этого времени, которое тянулось как отмершая нога, лишь бы заново пережить одно мгновение, всего одно мгновение, Марта.

Ты выходила из ветхого здания, и несколько твоих ленивых спутников шли рядом с тобой. Зимний вечер был холодным, и на тебе было серое пальто и серый платок на голове.

И взрыв цвета на твоем лице.

Твоя белоснежная улыбка и красные губы, пылающие щеки в тумане, поднимавшемся от твоего дыхания; твои голубые глаза среди волос, выбившихся из-под платка.

Тогда я увидел тебя впервые, Марта, и если бы в тот момент кто-нибудь велел мне спросить, что такое жизнь, я бы указал на тебя и сказал: «Это вон та девушка».

Когда тем же вечером Кристофер присоединился к жене в спальне, он застал её сидящей за туалетным столиком. Со спины он видел ее длинные волосы, которые она медленно расчесывала и которые каскадом струились по ее спине, а также отражение ее лица в зеркале. Как всегда, он помолчал мгновение, прежде чем заговорить.

— Всё готово к завтрашнему вечеру, Анна? — спросил он.

За ужином они говорили только о поездке Энтони, что было вполне логично. Малыш, впрочем, не проронил ни слова, тогда как Грейс плакала. Деннис, вероятно, расплачется на следующий день.

— Безусловно, сэр, — ответила его жена, медленно проводя щеткой по своим блестящим локонам.

«Безусловно, сэр», как же, черта с два. Ему сказали, что она прибыла в Рокфилд и тут же исчезла. Наверное, спряталась где-нибудь в доме, чтобы почитать, предоставив прислугу самой себе. «Анна, я знаю обо всем, что ты делаешь, — хотелось бы ему сказать ей. — Ты дурочка, раз не понимаешь этого». Он глубоко вздохнул и спросил ее снова:

— Разве ты больше ничего сегодня не делала?

— Ну, я помогла Энтони собрать сундуки, — беспечно сказала она. — И… Ах да, я зашла в церковь, чтобы отнести кое-какую старую одежду.

«О, и это всё, правда? — устало подумал Кристофер. — И что же вы с Дэниелом наговорили друг другу у церкви?» Он молча прислонился к стене, поднес руку к глазам и медленно потер их.

Анна повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Кристофер, всё в порядке?

Продолжая смотреть на нее, он не ответил. Анна почувствовала себя неуютно и приложила руку к затылку, прежде чем снова отвернуться и посмотреть в зеркало.