Лимонад

Глава 34

Даруй мне, Господь, чувство смешного. Дай мне благодать понимать шутки, чтобы я мог познать в жизни немного радости и поделиться ею с другими.

Письма от Л. находились в его лондонской квартире. Кристофер привез с собой в Кокстон лишь два из них: одно касалось его рождения, а другое его мать держала в руках перед смертью. Он хранил их там, в своем кабинете в Рокфилде, потому что хотел перечитать их перед тем, как убить своего отца. «Или я мог бы заставить его прочитать их», — подумал он, смакуя эту альтернативную возможность. Это помогло бы скоротать время. «Боже, это было бы немного мелодраматично, — признался он себе с саркастическим сожалением, — но я не уверен, что он бы это оценил: жизнь была бы такой обыденной, если бы мы не привнесли в нее чуточку поэзии. Разве не так?»

По правде говоря, заставить Леопольда прочесть эти письма было бы нелегко — Кристофер был в этом уверен. Вероятно, он бы не сдался, даже получив бесчисленное количество ударов, даже перед лицом смерти. Не то чтобы в этом была необходимость, впрочем. Потому что перспектива прикончить его оставалась опьяняющей, как бы он ее себе ни представлял. Да, слово «убийство» пугало его, и — если не считать того человека, который покончил с собой после того, как он его разорил, и который иногда являлся ему в кошмарах, — он всегда старался этого избегать. Но «отцеубийство» — это чертово слово в высшем его проявлении; концепция, непростительная по определению, — звучала для Кристофера приятно. Он знал, что это будет лучший поступок в его жизни, и самый справедливый. Он ждал этого годами, и с каждым днем этот момент казался всё ближе. С каждым днем, видя улыбки Леопольда, которые въедались ему в кожу; каждый день слыша его высказывания, сознательно безразличные к чужим судьбам; каждый день наблюдая несправедливость, которую он разбрасывал вокруг себя, словно крошки. С каждым днем — и даже сильнее, если это вообще было возможно, после оскорбления, нанесенного накануне вечером. Анна казалась такой опечаленной, такой безутешной, когда он сказал ей, что она должна извиниться перед этим червем. Даже после того, как она занималась с ним любовью, даже после того, как прошептала его имя… Черт возьми. Кристофер устало потер глаза. Сегодня он вернется домой немного пораньше, решил он, и тот факт, что его сводный брат был с визитом в доме Чемпионов, и что Анна все еще испытывала к нему привязанность — к этому идиоту, который всегда выглядел так, словно только что вышел от портного, — не имел к этому никакого отношения.

«Я не знаю, любит ли она его, и мне плевать, — сказал он себе, когда его лошадь приблизилась к дому из красного кирпича. — Главное, чтобы она оставалась покорной. Это все, чего я от нее хочу».

Он спокойно поехал по липовой аллее. Оставив лошадь Льюису, он вошел в дом с черного хода. Небольшое количество слуг, казалось, сошедших прямиком со страниц средневекового «двора чудес», гарантировало, что никто ничего не заметит. Он направился к кухне, где они, несомненно, собрались. Против своей воли, он тоже обожал эту неформальную комнату.

Он подошел бесшумно, остановившись в коридоре, и услышал, как элегантный голос его брата произнес:

— Итак, Энтони, фокус в том, чтобы спрятать не один, а два куска еды — того, что быстрее всего начинает гнить, — в комнате твоего врага. С каждым днем вокруг него будет нарастать тошнотворный запах, и бедолага попытается найти, откуда он исходит. Когда он найдет первый из ваших любезно спрятанных — и менее любезно смердящих, боюсь, — предметов, он решит, что в безопасности, и прекратит поиски. По своей наивности он будет убежден, что вонь выветрится через пару часов. К сожалению, — он скорбно вздохнул, — он будет жестоко ошибаться.

Люси мелодично рассмеялась.

— Дэниел, ты просто невыносим.

— Люси, ты можешь позволить себе быть милосердной: никто никогда не крал дверь от твоей спальни. Уверяю тебя, после такого дозволено всё.

— Я хочу поехать в школу-интернат с Энтони, — воскликнула Грейс, надув губки. — Почему мне нельзя?

— Потому что ты еще слишком мала, — ласково объяснила Анна.

«Ах, эта ее дурацкая привычка не говорить детям правду», — в раздражении подумал Кристофер.

— Вовсе не поэтому, — возразил Деннис. — Кристофер сказал мне, что женщинам туда нельзя.

— А я все равно поеду, — настаивала она. — Я переоденусь…

В коридоре Кристофер улыбнулся, а затем вошел в комнату.

— Но тебе придется коротко остричь волосы, Грейс, — сказал он, когда все повернулись к нему.

— Крис! — радостно воскликнула Грейс, встала из-за стола, где рисовала, и подбежала к нему. Она потянула его за руку вниз и поцеловала в щеку, отчего он почувствовал странное смущение перед братом. Он быстро выпрямился, подошел к столу и остановился рядом с женой.

— Мне все равно, даже если придется остричь волосы, — сказала Грейс, которая все еще не отпустила его руку. — Вот как сильно я хочу стать солдатом.

— Теперь уже солдатом? — Кристофер покачал головой. Он решил ничего не говорить, а вместо этого просто бросил на Анну строгий взгляд. По крайней мере, он хотел, чтобы он был строгим. Она нерешительно улыбнулась ему. «О, моя дорогая. Я бы ни за что не заставил тебя это сделать, честное слово».

— Да, — подтвердила Грейс. Она казалась робкой и умоляющей. — Но ты должен научить меня стрелять, Кристофер, как ты научил Энтони.

— О. — Он налил себе чашку чая. «Я никогда не буду учить тебя, Грейс. Это занятие не для женщин». — Я не могу. Ты еще слишком мала. И кстати, Энтони… — Он посмотрел на паренька, сидевшего рядом с Дэниелом. — Хочешь еще немного пострелять, пока не стемнело? В понедельник ты уезжаешь, и другой возможности у нас не будет.

Кристофер заметил, что Анна кивнула сама себе, словно ожидала именно этих слов. Идея выпроводить Дэниела из дома, по правде говоря, имела некоторое отношение к его предложению. Не всё, но определенно некоторое отношение.

— С удовольствием, Кристофер, — ответил Энтони. Он посмотрел на Дэниела и, казалось, разрывался на части. — Но я бы также хотел узнать, что случилось с вашей дверью, мистер ДеМерси.

Сводный брат положил руку на подбородок, словно тщательно раздумывая.

— Мы можем совместить и то, и другое — не так ли, Девенпорт? — спросил он. — Я мог бы составить вам с шурином компанию, пока вы практикуетесь в стрельбе.

«Проклятый сводный брат». Он определенно делал это нарочно.