Лимонад

— О, с превеликим удовольствием, но вы постоянно возникаете у меня на пути, как трава в поле.

Леопольд со смехом сказал что-то Анне, и она, казалось, побледнела от гнева.

— Знаете, ДеМерси, ваш голос и правда визгливый — бьет мне по барабанным перепонкам.

— Я заставляю себя говорить с вами только ради Анны, потому что уверяю вас, каждое слово, сказанное мной в ваш адрес, кажется мне непростительной тратой воздуха.

— Вы закончили? Ваш отец прав, когда говорит, что вы ноете, как баба.

— Очевидно, вы очень высоко цените моего отца, — саркастически ответил Дэниел. — Наверное, поэтому вы кажетесь самим воплощением радости теперь, когда он танцует с вашей женой.

«Врезать бы ему еще раз? Может, навсегда изменить его голос — и половую жизнь», — подумал Кристофер, яростно уставившись на него. Наконец, он резко развернулся и внезапно ушел, ничего не ответив.

Она впервые танцевала с Леопольдом ДеМерси и искренне надеялась, что в последний раз.

— Вы прекрасно выглядите сегодня вечером, миссис Девенпорт.

Анна вздохнула. Неужели ей действительно обязательно разговаривать?

— Благодарю вас, сэр.

— И как вам в роли новобрачной?

«Слишком личный вопрос, вам не кажется? И разве улыбка этого джентльмена не казалась слегка… двусмысленной?»

— Очень хорошо, сэр.

— Анна… я могу называть вас Анной, не так ли?

«Абсолютно нет». Тот ужасный взгляд, который бросил на нее Кристофер совсем недавно, заставил ее вспомнить, что даже собственное имя ей больше не принадлежит.

— Конечно, сэр.

Леопольд рассмеялся.

— О, позвольте заметить, Анна, что вас эта перспектива не особо радует, — с весельем сказал он. — Но прошу, не стесняйтесь говорить со мной откровенно. Какое-то время ведь казалось, что мы с вами станем родственниками, не так ли?

Анна была потрясена: зачем ворошить эту старую историю? И разве он не держит её слишком крепко, выходя за рамки дозволенного этикетом? Она не ответила, отстраняясь от него, и попыталась сосредоточиться на других мыслях. Например, на Люси. На том, какой несчастной она выглядела недавно, когда Дэниел замялся, прежде чем пригласить её. «Неужели возможно, что?..»

— Я недооценил вас, Анна.

(Игнорируй его. Игнорируй его.)

Анна продолжала следовать за ходом своих мыслей. Люси демонстрировала чересчур уж наигранное равнодушие, когда говорила о Дэниеле. Но за пару минут до того удрученного взгляда — который на этот раз она не смогла скрыть за светской маской — там действительно было…

— Мне почти жаль, что я так противился браку между вами и моим сыном, — продолжил Леопольд. — Возможно, вам удалось бы выжать хоть каплю крови из этой репы.

Эти слова резко вернули Анну к реальности.

— Сэр, — возмущенно прошипела она, не в силах сдержать гнев, — в теле вашего сына больше крови, чем у вас… — Она вдруг осеклась, прикусив губу.

Низкий, злорадный смех Леопольда, казалось, окутал ее.

— О нет, не останавливайтесь, Анна. Вы были великолепны.

«Не волнуйтесь, Леопольд. Настанет день, когда я выскажу вам всё, что о вас думаю». Но неужели этот день настал сегодня? Или она становилась всё больше похожей на своего мужа?

— Это ведь вы сообщили моему мужу о моей помолвке с вашим сыном, не так ли?

Леопольд покачал головой.

— Нет, — ответил он с искоркой удивления в глазах. — На самом деле, я подумал, что это была ваша стратегия, чтобы показаться ему более интересной. Это было бы умно — и, кроме того, очевидно, что на нехватку мозгов вам жаловаться не приходится.

«Нет, это были вы, Леопольд. И сейчас вы несете мне сущую ложь. Потому что вы все еще не пережили бунт Дэниела. Потому что вам до сих пор не удалось его остановить».

— Вы пытаетесь меня спровоцировать, сэр?

— Да, Анна. — Что ж, этого человека можно было назвать как угодно, но только не предсказуемым. — У вас пылкий темперамент, и я хотел бы знать, не по этой ли причине вы притягиваете мужчин, как пчел на мед.

Она широко распахнула глаза, а ее щеки вспыхнули.

— Ваша манера общения неуместна, — пролепетала она едва слышным голосом. — Немедленно прекратите, иначе мне придется прервать этот танец.

— О нет, не прервете, — усмехнулся Леопольд. — Ваш муж не согласился бы с этим, не так ли? Он очень хочет, чтобы вы были со мной любезны.

(Он хочет, чтобы ты была с ним любезна, Анна.)

Несмотря на то, что это далось ей с трудом, она смогла ответить, отчасти из возмущения, а отчасти из страха, что Леопольд может быть прав.

— Мой муж не стал бы… мой муж не стал бы возражать, сэр.

Леопольд снова рассмеялся, теперь уже ласково.

— О, на самом деле я уверен, что стал бы. Вы очень плохо его знаете, Анна.

(Ты вообще его не знаешь, не так ли, Анна?)

— С чего вы так взяли? Хотите мне что-то о нем рассказать?

— Нет, мне нечего вам рассказывать.

— И на что вы пытаетесь намекнуть этими словами?

— Абсолютно ни на что, — ответил он, невинно улыбаясь. — Ваш муж мне очень нравится.

«Конечно он вам нравится, — с болью подумала она, сглатывая, чтобы избавиться от ощущения горького песка, дерущего горло. — Он ни перед чем не остановится, прямо как вы. Вы созданы друг для друга».

— И вы тоже начинаете мне очень нравиться, Анна.

Она должна была бы почувствовать себя раздетой под его нарочито вульгарным взглядом, но вместо этого почувствовала лишь усталость. Она продолжала танцевать, словно управляемая невидимыми нитями, в то время как ее муж, находившийся неподалеку, наблюдал за ней, словно хозяин за своим скотом.

(Хорошо. Именно так, Анна. Улыбайся. Выгляди вежливой.)

— Отчего вы так задумчивы, Анна?

— Сэр, пожалуйста, не держите меня так, — без всяких эмоций ответила она, отстраняясь, когда он приблизился к ней вплотную.

— О, я и не заметил. Прошу прощения, — отозвался он. Его глаза, однако, продолжали непристойно ощупывать ее, а улыбка оставалась всё такой же заискивающей.

«Мой муж торгует мной, — наконец осознала Анна. Ведь так оно и было, не правда ли? Именно это подсказывало ей сердце. — Я угодила в выгребную яму, и эта грязь никогда не смоется с моего тела».

— Вы отвратительны, сэр, — тихо сказала она Леопольду, отпуская его руки, — и на этом наш танец окончен.

Она быстро пошла прочь, оставив его одного на танцполе.

— Тебе придется перед ним извиниться.