Лимонад

— Не лги мне. — Она пристально посмотрела на него, и ему стало не по себе. Почему, собственно? Он ведь не лгал. — Ты ничего не сказал, потому что хотел, чтобы именно ты осчастливил моего брата. Не так ли?

— Что? — Он опешил. — Что ты такое говоришь?

— Ты любишь этого ребенка. Я права?

Только не этот вопрос. Только не снова!

— Люблю? Неужели только любовь всегда забивает твою маленькую головку, Анна? Знаешь ли, не все видят мир в пастельных тонах. Послушай, ему нравится школа, он попросил меня об этом, и я думаю, что это пойдет ему на пользу. Вот и все.

— Ответь на мой вопрос.

Кристофер с шумом выдохнул сквозь полуоткрытые губы.

— Ты прекрасно знаешь, что твоя семья мне очень симпатична, — наконец признал он.

— Симпатична? — Она горько усмехнулась, качая головой. — Ты не ответил, Кристофер. Позволь мне выразиться предельно ясно. Если я взбунтуюсь против тебя — если, например, скажу твоему другу Леопольду ДеМерси и твоим деловым партнерам все, что я о них думаю, или если в четверг вечером у Мортимеров я не надену то платье, которое ты для меня выбрал, — в общем, если я не буду делать все, что ты просишь, — она едва заметно покраснела, — ты отыграешься на членах моей семьи, не так ли? Ты сам так сказал.

— Анна, неужели обязательно снова об этом говорить? — В его голосе, да и во всем его существе, сквозило нечто сродни отчаянию. — Ты и так знаешь: для меня критически важно, чтобы жена была дисциплинированной, но ты должна признать, что я оставляю тебе много свободы, и я не похож на того монстра, который…

— Отвечай. Ты бы причинил вред моей семье? Да или нет?

Кристофер на несколько мгновений замолчал, стиснув челюсти.

— Да, — наконец устало признался он. — Ты это знаешь.

Анна посмотрела на него с сокрушенным вниманием.

— И все же совсем недавно ты казался искренне рад за Энтони.

— Черт возьми, ясно же, что мне это не понравится! — взорвался он. — Но почему ты вечно должна все обсуждать? — И почему он вечно должен выходить из себя? — Послушай, — продолжил он уже спокойнее, — сейчас мы прекрасно ладим, не так ли? Нет никакой нужды… — Он сделал паузу. — Анна, послушай меня, — мягко продолжил он. Он подошел к ней и коснулся ее расстроенного лица, затем склонил голову, чтобы поцеловать в губы. — Не будь всегда такой ворчливой. Разве ты не рада за брата?

Но она оставалась напряженной и печальной, живым укором обману Кристофера Девенпорта.

— Мой брат обожает тебя, а ты покупаешь его, имитируя несуществующую привязанность. Как я могу этому радоваться? — Она закрыла глаза, и слезы наполнили их, скатываясь по ее лицу.

(Этого уже давно не случалось, не так ли, Кристофер? И, возможно, ты надеялся, что этого больше не произойдет.)

— Анна, не надо… — начал он, так уставший видеть, как она плачет, так уставший от того, что его выставляют злодеем.

— Знаешь, что он мне только что сказал?

— Нет. — Он издал раздраженный вздох. — Скажи.

— Он сказал, что теперь может покинуть этот дом без всяких тревог, потому что здесь есть ты, чтобы защитить нас.

Последняя слеза скатилась по ее щеке. Кристофер промолчал, а его жена отвернулась и вышла из комнаты.

— Мэттью, ты помолвлен с Люси? — спросила Грейс, когда они сидели за столом. Анна, Люси и Мэттью оживленно беседовали, в то время как Кристофер хранил молчание. Мистер Чемпион поужинал с Норой заранее, потому что из-за усталости не мог выносить шума и позднего времени.

Люси рассмеялась.

— Грейс! — воскликнула она. — Обычно такие вопросы задает Энтони.

Услышав свое имя, мальчик пожал плечами и бросил робкий взгляд. Анна про себя улыбнулась. «Даже у моего добросовестного брата есть своя слабость. — Она с нежностью посмотрела на него. — Ему скоро одиннадцать. Он стал маленьким мужчиной».

Мэттью, казалось, ничуть не смутился и улыбнулся малышке.

— Разве мы не договорились, что ты станешь моей невестой, когда вырастешь? — спросил он. — Пытаешься от меня избавиться?

— Не то чтобы ты мне не нравился, — заверила его Грейс, гоняясь вилкой за горошиной, катающейся по тарелке. — Просто я не уверена, что хочу выходить замуж. Кристофер говорит, что мне придется, потому что я не могу стать врачом.

Люси поперхнулась куском еды.

— Мистер Девенпорт, — сказала она ему, когда смогла отдышаться, — вы действительно сказали такое Грейс?

— Да, он это сказал, — подтвердил Деннис. — Я там был.

Кристофер небрежно пожал плечами.

— Я просто сказал правду, и это лучше, чем забивать их головы нереалистичными идеями, как это делаете все вы.

Лицо Люси показывало, что она готова к бою, и Анна поморщилась. «Это бесполезно, Люси, — попыталась она передать ей мысленно. — Мой муж — безнадежный случай».

К несчастью, ее подруга не поняла этого благоразумного послания.

— Если бы все думали как вы, мистер Девенпорт, мир всегда оставался бы прежним.

— Не вижу причин, почему он должен меняться.

— Не видите причин… — Изумление не дало ей закончить фразу.

— Женщины интеллектуально не приспособлены к научным занятиям, мисс Эдвардс, — пояснил Кристофер. — Ложь Грейс не изменит этой реальности.

Лицо Люси ответило на это замечание без слов. Грейс, однако, не казалась сильно рассерженной.

— Мне все равно, что ты говоришь, Крис, — настаивала она, и Анна почувствовала, как ее грудь подпрыгнула от гордости. — Когда я вырасту, я буду одеваться как мужчина и все равно стану врачом.

Кристофер удивленно поднял бровь. Он сухо ответил:

— Я так не думаю, Грейс, но мы еще обсудим это в ближайшие пятнадцать лет.

Анна спокойно приложила руку ко лбу.

— Не слушай моего мужа, Люси, — посоветовала она ей, и он свирепо посмотрел на нее. — Он интеллектуально не приспособлен для… интеллектуальных занятий.

Казалось, даже Люси была в этом убеждена.

— Что ж, тогда давайте поговорим с тем, кто приспособлен. Энтони, твоя сестра сказала мне, что ты уезжаешь. Ты едешь в Лондон? В школу-пансион? Разве это не фантастика?

— Угу, — ответил он, не глядя ей в глаза и слегка покраснев.

Анна хотела улыбнуться, но не смогла. «О, Энтони, — подумала она, пытаясь прогнать эту эгоистичную печаль. — Что же я буду без тебя делать?»

Мэттью задумчиво почесал затылок.

— Интересно, как это ты сам захотел поехать в школу-пансион, Энтони. Я понимаю, когда заставляют, но чтобы самому проситься…