Страница 36 из 64
Это нечестно!
Катя была так рада своему успеху с проявлением кухарки, что перед следующей картиной никак не могла сосредоточиться. Смотрела на изящную молодую даму в овальной раме, не в силах унять сердцебиение. Просто рассматривала высокую причёску из платиновых волос, голубые глаза, платье с вышитым серебром лифом. Красавица! Катя даже языком щёлкнула от восхищения.
– Здравствуйте, – робко прошептала Катя.
Потянулась вниманием к леди, и та моментально отреагировала улыбкой.
– Добрый день. Чудесная погода, не правда ли? – пропела незнакомка чарующим голосом и поправила чуть наклонившуюся брошь в виде цветочного букета в пузатой вазе.
– Да, великолепная.
Голос дворянки с портрета был приятным, но отвлекал, не давал сосредоточиться. Горящие точки на портрете сползали вниз, как подтаявший на стекле окна лёд. Кате пришлось несколько раз смахивать мерцающие пятнышки и рисовать их снова. В конце концов они стали гвоздиками и вошли в полотно, как в деревянную доску.
– Сегодня в саду всю ночь пел соловей. Вот и сейчас заливается трелью. Вы слышите? – Дворянка повторила попытку продолжить диалог.
– Да, очень красиво.
Кате стоило невероятных усилий, чтобы не рявкнуть что-то грубое. Разговоры отвлекали, и ей с трудом удалось обмотать ниточкой внимания шляпку гвоздя в правом верхнем углу. Но едва волокно стало растягиваться вниз, дворянка затараторила снова:
– Брошку мне подарила матушка. Она считает, что это украшение оттеняет цвет моих глаз. А как вы думаете?
– Полностью согласна с вашей матушкой.
– Как это прекрасно!
Блондинка продолжала щебетать, а Катя застопорилась. Ниточка внимания перестала растягиваться. Она застыла на одном уровне и, как маятник, качалась из стороны в сторону.
– …украсить лентами, а как вы считаете? – не унималась дворянка.
– Уверена, что вы сделаете правильный выбор, – прошипела Катя сквозь зубы.
Она ещё раз качнула едва заметную верёвочку и, когда та максимально отклонилась в сторону рамы, забила там ещё один гвоздь. Нитка обернулась о его стержень и снова устремилась вниз. Виток, поворот к следующему гвоздику. Теперь вверх. Там снова не хватало длины, и снова пришлось использовать дополнительный гвоздь.
– Вы меня совершенно не слушаете! Вам всё равно, в какой шляпке я появлюсь на прогулке в среду и что обо мне потом будут трещать кумушки? – Дворянка обиженно надула и без того пухлые губы.
– Что вы, – пропела на одной ноте Катя, – ни в коем случае! Просто всецело доверяю вашему вкусу. Вы безупречно выглядите. Значит, прекрасно подбираете наряды и не допустите досадных оплошностей. Ваш вкус мне не удастся превзойти, и поэтому я предпочитаю любоваться вашей прекрасной внешностью.
Нитка обвила ближайший гвоздик и устремилась вверх. От напряжения её конец подрагивал, рыскал из стороны в сторону, как пытающаяся выбраться из ледяной колеи машина. Но Катя не сдавалась. Она упорно тянула её к следующей точке.
– Как здорово, что вы это заметили, – щебетала дворянка. – Меня все считают ветреной и слишком молодой, чтобы принимать свои решения. Вот маменька…
Голос впивался в Катин мозг. Из последних сил она дотянула нить внимания до верхней точки и, обмотав вокруг шляпки гвоздя, едва не опустила руки от усталости. Оставался последний отрезок пути, и сил на него категорически не хватало. Катя закусила нижнюю губу, как делала на реабилитации после травмы, и медленно, миллиметр за миллиметром потянула нитку горизонтально.
– …а мне это обидно! Я уже взрослая особа! Мне вполне можно доверять! Как вы считаете? – тараторила блондинка.
– Вполне с вами согласна, – прошептала обессилевшая Катя, но нить внимания не потеряла.
Она тянула и тянула её к точке старта, закусив губу и перестав вслушиваться в ставший противным голос блондинки. И когда кончик нитки обернулся о стержень финишного гвоздя и изображение стало объёмным, рухнула на стул возле ближайшей парты.
Катя дышала как выброшенная на берег рыба. А когда немного пришла в себя и смогла сфокусировать взгляд на окружении, увидела одногруппников. Они смотрели в её сторону с изумлением. Дима восторженно покачал головой и начал хлопать. К нему присоединились остальные студенты.
Только грозная Альбина Айдаровна нахмурила лоб и, объявив перерыв, выскользнула за дверь. Все тут же накинулись на Катю с поздравлениями. Дима легонько толкнул в плечо, Макс хлопал ладонями по парте и без перерыва голосил: «Крутая! Крутая! Крутая!» Усевшаяся рядом Антонина Петровна смотрела на неё как щенок, которого с улицы принесли домой. А потом одногруппники наперебой начали рассказывать, кто и чем закончил общение с Луизой.
С Максом она разругалась вдребезги. Он просил не разговаривать с ним про шляпки и платья, на что блондинка вспылила, назвала его мужланом, а потом разорвала контакт.
Саргасцевой повезло немного больше. Луиза болтала с ней увлечённо. Но когда сил у Антонины Петровны почти не осталось, засыпала её кучей вопросов и не дала проявить картину. А когда Саргасцева попросила помолчать, обозвала её дворней и заявила, что та безвкусно одета. Так что проявить картину тоже не удалось.
Больше всех повезло Диме. Он сразу отрекомендовался и выразил сожаления, что не может поцеловать руки красавицы. Она засмущалась, замолчала и не могла вымолвить ни слова, пока Дима не дошёл до середины. А потом принялась рассказывать про погоду, птиц, новую моду на расшитые лентами платья.
– В общем, я успел до того, как она вскипятила мой мозг и съела его маленькой ложечкой.
Все засмеялись, сбрасывая напряжение. Притащили стулья и уселись вокруг Кати.
– А чего она хотела от тебя? – с искренним интересом спросил Дима.
– Сочувствия и поддержки. Там у неё что-то непросто с матушкой, – начала Катя.
– Там не с матушкой плохо, а с кукухой, – перебил её Максим, картинно стуча по голове. Он явно был настроен враждебно против блондинки, которая не дала ему выполнить задание.
– Да Луиза просто одинокая и зависит от родительницы. Ей по возрасту чуть больше, чем мне, а она всё «матушка» да «матушка». Вы часто про матушку вспоминаете в течение дня? Вот и я только когда она звонит. А девочка ни разу не сказала, что ей лично что-то нравится. Только «матушка настаивает», «матушка считает». Жалко её.