Страница 34 из 64
Первое проявление
До понедельника время тянулось, как остывающая карамель: плавно, но с большой неохотой, тягуче. И, судя по тому, как нетерпеливо расхаживал у ног Атлантов Максим, не только для Кати. Едва она отошла от Александрийской колонны, он рванулся навстречу.
По коридорам они шли так быстро, что проще было перейти на бег. Кате не хотелось жаловаться или тормозить Максима, который рвался в ВШС, поэтому она стиснула зубы и торопилась изо всех сил. У дверей, за которыми был нарисованный страж, остановилась.
Мелихов приложил ладонь к руке рыцаря и провалился в стену, словно его утянула с пирса акула. Всё было так же, как и в день знакомства Кати с ВШС. Только теперь она видела это со стороны, и ей было немного жутко. Оставшись в одиночестве в гулком подвале, Катя занервничала. А вдруг не получится пройти в «Спас-Арт»?
Она закусила нижнюю губу и произнесла:
– Здравствуйте.
– Приветствую, – откликнулся страж и протянул руку без промедления. Катя торопливо шагнула вперёд, но страж её не дёргал. Провёл внутрь медленно и аккуратно.
Максим познакомил Строкову с девочками с первого курса, а потом остался с ними разговаривать в коридоре. Задумавшись о новой жизни, Катя юркнула в кабинет и опустилась за парту у окна, не заметив женщину, сидящую за преподавательским столом на возвышении.
Незнакомка в алой мантии глядела на Катю оценивающе. Смотрела, не отрывая холодного взгляда ни на секунду. В отличие от других спасартовцев, не махала рукой и не затевала разговора первой. Просто рассматривала, как скатерть на обеденном столе. Кате стало неловко.
– Здравствуйте, – первой заговорила девушка.
– Добрый вечер, Строкова. Я – Альбина Айдаровна. Преподаю несколько предметов, специализируюсь на проявлении.
– Простите, на чём?
– На увеличении яркости в портрете. Работа по освобождению витарта проходит в несколько этапов. Начинает видящий. Он не просто обнаруживает живую картину, в его обязанности входит налаживание связи с полотном. Он подсвечивает портрет, делает его объёмным для окружающих одарённых. Удерживая такой контакт, видящий даёт возможность тоннельщикам пробить устойчивый коридор в полотно. По нему входит спасатель и освобождает витарта.
– Значит, вы работаете только с первым курсом?
– Нет. Но основы мастерства закладываю именно я и именно здесь. Вы, скорее всего, уже слышали о злой Альбине – так вот, это я. – Женщина скрестила руки на груди. Спокойно и уверенно.
Это имя действительно совсем недавно звучало в разговоре. Катя нахмурилась, пытаясь вспомнить. А когда сообразила, что на сидящую перед ней преподавательницу жаловались девчонки из третьей группы, не смогла сдержать удивлённого возгласа.
– Точно! Это я. Ужасная Альбина. Но без меня не удастся закончить первый курс.
– А что, бывали случаи, когда кто-то оставался на второй год?
– Было несколько индивидуумов. Можно было, конечно, перевести их на следующий курс. Им проявление как седло корове было, они потом осели в фантомщиках. Но порядок есть порядок, у нас с этим строго. Каждый должен уметь всё. Это как с врачами: ты можешь быть офтальмологом, но что такое перелом, знать обязан. Так что и тебе придётся выучить это противное проявление, прежде чем переходить на второй курс. Ни для кого не делаю исключений из правил. Ни к чьим рекомендациям не прислушиваюсь.
Последнее прозвучало как смесь обвинения и угрозы. Кате стало неловко и обидно. В аудитории больше никого, кроме неё, не было, значит, скрытые претензии предъявляли ей. Но она точно никого ни о чём не просила. Тем более что и просить-то ей было не о чем. Тогда о чём говорила Альбина? Непонятно.
Внезапно дверь распахнулась, и в неё вплыла Саргасцева. Она всплеснула руками, и платье неопределённого фасона заколыхалось в такт её кудряшкам.
– Альбина Айда-а-аровна, здра-а-авствуйте, – протянула женщина. – Как же я соскучилась по вашим заня-а-атиям! Уже думала, что вы уехали в отпуск. Только Стасик да Кирилл Сергеевич к нам заходили. Мы уже соску-у-учились по вам.
На лице преподавателя на секунду мелькнуло хорошо знакомое Кате выражение. Такое проскакивало у мамы, когда бабушка чего-то от неё хотела. И так же быстро стиралось с лица приветливой улыбкой.
– Здравствуйте, Антонина Петровна. Что вы, какой уж тут отпуск? Работала в других группах. А теперь буду радовать вас своим присутствием. Ближайшую неделю не заскучаете.
Теперь перекосило Саргасцеву, и тоже на секунду. Она повернулась спиной к преподавательскому столу с гримасой полнейшего отвращения. А за парту уже садилась совершенно благостной старушкой. Ворвавшегося следующим Макса приветствовала уже с улыбкой.
Мелихов, буквально ввалившийся в аудиторию, резко затормозил перед подиумом с учительским столом и чуть не потерял равновесие. В этом ему помог Дима, который вбегал следом. Он врезался в покачнувшегося Макса, и они оба едва сумели удержаться на ногах, балансируя, как эквилибристы на незакреплённом канате. Альбина отвернулась к окну, слегка сдвинув нижнюю челюсть вбок и явно сдерживая смех.
– Здрасьте, – выпалил метнувшийся к парте Максим.
– Добрый вечер, – добавил Дима, пытавшийся успокоить дыхание. Он к своему столу дошёл не торопясь.
– Здравствуйте, студенты. Неужели заблудились в переходах? Екатерина и та оказалась на месте заранее. Где проводили своё бесценное время?
– Вели дополнительное занятие по проявлению со студентами 12-й группы.
– Надеетесь вытянуть Степана с Алёной?
– А почему нет? Вы сами говорили, что надо упорно работать и не сдаваться. Вот мы и работаем, чтобы улучшить результаты.
– Это, разумеется, похвально, Гройс. Только ваши старания, скорее всего, окажутся напрасными. Нельзя научить утку колоть дрова. Особенно если этих уток двое и смотрят они не на топор, а друг на друга.
Дима нахмурился и открыл рот, чтобы ответить, но наткнулся на предостерегающий взгляд педагога и резко его захлопнул.
– Браво, Гройс. Вы тоже кое-чему научились на занятиях. Итак, приступим.
Словно дождавшись приглашения Альбины, загудел гонг, оповещая о начале занятий. Преподаватель надавила поочерёдно на несколько ручек на стене, и проходы между рядами парт стали шире. А ещё через секунду в них выстроились ряды с мольбертами.