Страница 48 из 53
— Это Смазов, – сказала я, взглянув на экран.
— Шли его на фиг, – махнул рукой Кирьянов. – Все завтра.
Но я подумала, что профессор что-то вспомнил, и ответила.
— Танюха! – рассердился мой друг.
— Татьяна, здравствуйте! – воскликнул профессор. – Ну что же вы не отвечаете? Есть какие-то новости?
— Нет. Преступника, который напал на вашу дочь, я не нашла. А вы что-то вспомнили? – спросила я.
— Нет, – с грустью признался профессор.
— Всего доброго тогда, – просто ответила я и нажала отбой.
Ладно, завтра так завтра. Кирьянов испытующе на меня посмотрел, словно спрашивал: «Ты же не собираешься опять очертя голову искать преступников?»
— Спасибо за хлеб-соль.. За кофе, джентльмены. Я домой, – сказала я.
Заметила, что Кирьянов вздохнул с облегчением.
Хорошо, что я все-таки домой поехала. Вымоталась еще сильнее, чем вчера. Неудивительно, вчера были только допросы и поимка одного преступника, а сегодня, помимо допросов, дважды серьезно подралась.
Я смыла пудру с лица.. Щека выглядела отвратительно. Скажу, что кошка поцарапала, не поверят.
На ужин сделала себе яичницу и пожарила сосиску. У меня возникло какое-то состояние, когда совсем ничего не хочется делать, видимо, от усталости и всего, что произошло сегодня. Даже когда ужинала, будто не чувствовала вкус еды. Редко я впадаю в такое состояние.
После освежающего душа улеглась в постель и задумалась: может, невезучая я все-таки?
Неожиданно мне на телефон пришло сообщение. Рассердилась мысленно, решив, что это Смазов. А это оказался Кирьянов.
«Ты большая молодец», – писал он.
Я улыбнулась, на душе потеплело, отложила телефон и провалилась в глубокий сон.
На следующее утро, бодрая и с новыми силами, я зашла в магазин, купила сэндвичи с ветчиной и квас, затем нашла знакомый мне полуподвал и вошла в него. Логово Венчика.
— Вень? Тук-тук, ты здесь? – спросила я, отодвинув занавеску.
— Танюшка! Доброе утречко! – воскликнул Венчик, поднимаясь со своего матраса.
— Доброе. Это тебе, – сказала я, вручив ему сэндвичи и квас. – Не знала, как выразить благодарность за спасение..
— О, Танюшка, и тебе большое спасибо! Шикарный завтрак! Свежее, м-м-м.. – Венчик вдохнул аромат сэндвичей, потом он взглянул на меня и насторожился. – Ой, че это у тебя? – он показал на свою щеку.
— Да вчера у меня день драк какой-то выдался, – махнула я рукой, – днем девицу полоумную, которая страдала от неразделенной любви, задержала, вот она меня и цапнула, а вечером подверглась нападению хулигана, которого ты остановил.
Венчик покачал головой.
— Рискуешь сильно, Танюш, – сказал он, сделав глоток кваса.
— Это моя работа, что ты хочешь?
— Но ты сама как после вчерашнего? Порядок? – Венчик с вопросительным выражением лица поднял большой палец.
— Всего лишь ушибы и синяки. Знаешь, а я ведь вчера к тебе собиралась идти, – сказала я.
Венчик посмотрел на меня заинтересованно.
— Ты ведь слышал, что тут женщин с лестниц толкали?
— Агась.
— Ну вот, думала к тебе обратиться по этому поводу. Но.. по иронии, преступник сам к нам пришел, – хихикнула я.
— А, этот хмырь, который вчера тебя чуть не прибил, это он-то женщин толкал? – спросил Венчик.
— Ага.
— Звезды сошлись, – хихикнул бомж. – Идти тебе ко мне не пришлось.
— Но знаешь, Вень, помощь твоя требуется все же, – сказала я.
— Я весь внимание, – Венчик прекратил есть и вытянулся вперед ко мне.
— Понимаешь, две недели назад тоже одну девушку с лестницы столкнули, на Сторожкой улице в доме тринадцать, но этот, как ты говоришь, хмырь ни при чем, и у него алиби есть. А я уже не знаю, кто мог ее толкнуть. Все мои версии иссякли, – сказала я.
Вкратце я рассказала Венчику про Лизу и всех, кого опросила: Злату, Фалина, его родителей, Еву Шувалову, однокурсников, школьных учителей и вузовских преподавателей Лизы, ее мать.
— Короче, девушка сама по себе как магнит неприятностей, ввиду ее избалованности и характера? – подытожил Венчик.
— Да, верно, – сказала я. – Была у меня одна версия, что из-за ее этого скверного характера кто-то ей мстит, но я всех, у кого был зуб на нее, опросила, и у всех алиби. Была еще версия, что это вот толкатель с лестниц напал на нее, но у него алиби. Короче, я в тупиковой ситуации, Вень. Не знаю, где ответ искать.
Бомж почесал подбородок.
— Тань, знаешь, что я думаю? Мне кажется, ты не там ищешь, – сказал он, а я вскинула брови. – И не тех, кого надо, спрашиваешь. Директор, учителя и все, кто из школы или из вуза, могли не все вспомнить про Лизу, у них же этих студентов и учеников как грязи. Ты к своим магическим костям обращалась?
— Да, – ответила я. – Они подсказали: «Ваше прошлое даст о себе знать. Вы всего видели по чуть-чуть: горе и радость, неприятности и удовольствия. Появятся ваши старые враги».
— Вот, – Веня щелкнул пальцами. – Обрати внимание, «старые враги». А порой враг намного ближе, чем кажется. Знаешь как? В лицо улыбается, а за спиной и чудиком обзовет. Ну или зубы точит. Ты спроси эту Лизу про ее одноклассников и однокурсников, она-то должна помнить.
— Вень, она считает себя невинной овечкой, которая никогда никого не обижала, – сказала я.
— А пусть она покажет тебе школьные фотографии. Ну, где все ученики собираются на первое сентября или, эти, выпускные, – предложил Венчик. – Спрашивай про любого одноклассника, который тебя заинтересует, и смотри на реакцию этой Лизы. Ты же умеешь «читать людей».
Я задумалась. Да, он прав насчет одноклассников: они-то были ближе к Лизе и лучше знали ее. Свету, Даню, Костю и Диану я уже знаю, знаю, какое у них отношение к ней. Друзья друзьями, никто из них не стал бы нападать на Лизу: они немножко избалованы деньгами, руки бы марать не стали.
— Спасибо, Веня, за совет. Я попробую так поступить, – я поднялась, чтобы выйти из подвала.
— Давай, удачи тебе, Танюш, – улыбнулся мне Венчик и помахал рукой.
Когда я подошла к своей машине, позвонил Кирьянов.
— Ну ты как, боец? – спросил он меня весело.
— С новыми силами и готова в бой, – бодро ответила я. – Сейчас еду к Смазовым, спросить кое-что надо.
— О, ну давай, удачи, – сказал Кирьянов.