Страница 47 из 53
— Оскорбление нашей коллеги, которая работает на полицию, – это тоже статья. Замечу, вы трижды разведены, – заметил Кирьянов.
«О, как интересно».
— Что, всех троих на измене поймали? Или просто были плохие? – спросил Кирьянов с ноткой сарказма.
— Ненавижу баб.. Да, я трижды был женат. И все три раза неудачно, вы правы! – рявкнул Косой. – Первая моя любовь была в студенческие годы, Настя, но я допустил глупость: жить мы после свадьбы пошли к моей матери – хотели денег побыстрее накопить на собственную квартиру, решили не таскаться по съемным углам, а у родителей Насти жилплощадь была слишком маленькая. Но моя мать, как это часто бывает в семьях, возненавидела мою жену. Пока я был на работе, мать умудрялась капать моей молодой жене на мозги. Когда скопилась почти половина суммы на квартиру, Настя сказала, что устала и хочет подать на развод, шансов она мне не дала. Так распался мой брак. Свою мать я уже начал ненавидеть: она разрушила мое счастье, зато, когда Настя ушла, она была очень довольна, что я один остался. Видимо, она этого и добивалась. Позже, когда мне было около тридцати, я встретил Дарью, красивую и очень умную женщину примерно моего возраста. Думал, с ней все наладится у меня. Мы поженились, переехали жить в мою уже квартиру, подальше от матери. Я хотел, чтобы Дарья ребенка родила, но оказалось, что ей от меня нужны были только деньги и крыша над головой. Дарья начала меня использовать как кошелек. Не выдержал я, развелись. Вот тут она испугалась: квартира ведь моя, а ей жить негде, видимо. Но мне было плевать, я послал ее. Потом в тридцать девять лет я встретил свою третью жену, Яну. Ей было тридцать пять, пережила неудачный брак, как я, но все было при ней: и хозяйка, и красавица, и умная, и с матерью моей – она еще тогда была жива – нашла общий язык. Я думал, наконец-то идеальная женщина! Вот только спустя пять лет совместной жизни Яна вдруг созрела, что полюбила другого. Она сама подала на развод и ничего не потребовала от меня. И это после всего, что я для нее сделал! Вот с той поры баб ненавижу, больше ни с кем не сходился. Изменницы.. жадины.. Черт разберет, что им от нас, мужиков, надо!
— С вашим прошлым все понятно, – сухо сказал Кирьянов и показал на фото трех пострадавших женщин. – А чем же вам эти дамы не угодили? Тем более одна из них ваша начальница, которая к вам была добра.
— Да они ничем не лучше моих жен! – Косой сердито отодвинул фотографии. – Эта бесстыжая мымра, – он показал на Смирнову, – парней меняла как перчатки: я несколько раз видел, как она приходила в наш магазин с разными мужчинами. Вот, думаю, молодая совсем, а такая уже бессовестная шлюшка. Парней мне стало жаль, хотел их избавить от этой дряни.
«А‐ля Раскольников», – подумала я.
— А эта, – он показал на Тарасову, – нахамила мне несколько раз: то я задел ее, у нее покупки на пол свалились, то не так посмотрел на нее, один раз она начальнице даже сказала, что я страшный для охранника! А Галка.. Она месяц назад обещала нам с моим коллегой, Стасом, зарплату поднять.. И не сделала этого, мол, «как-нибудь в другой раз», – передразнил начальницу Косой. – Я еще возмущался – почему?! У нее же продуктовый магазин, народ толпами в него приходит. Она зарабатывает кучу денег каждый день, две или три дневные выручки наверняка есть. Чего она пожадничала?
— А гражданка Светлова чем не угодила? Вы сегодня ее толкнули, – спросил Кирьянов.
— Я думал, это она, – Косой кивнул в мою сторону. – Я слышал, что полиции помогает какая-то ищейка-блондинка, что она способна любого преступника найти, и когда она пришла вчера в наш магазин, я понял, что она разнюхивать начнет меня, вот и решил убрать побыстрее. Ошибочка с той девушкой вышла, это я признаю.
Я слегка усмехнулась: «ищейка», «разнюхивать».
— Да и поторопились вы, – заметил Кирьянов. – Раньше на своих жертв вечером нападали, а тут пораньше решили. Кстати, а откуда вы знали, где ваши жертвы будут?
— Две из них мне случайно попались, я их узнавал. Не хвастаюсь, фамилии или имена запомнить не могу, но на лица у меня память хорошая, – ответил Косой; иронично, с его-то фамилией. – А за Галкой я проследил, не отрицаю. Именно в тот день, когда она сказала, что повышения зарплаты не будет. А эта.. блондинка, не ваша которая, перепутал ее.
— А почему именно с лестницы вы спускали своих жертв? – спросила я.
— Хотел, чтобы эти сучки прочувствовали всю боль, – зло сказал Косой. – Знаете, детей бьют, чтобы они вели себя нормально, вот и я им решил такую порку устроить. Все лучше-то усваивается через боль. И вообще, эти женщины.. такие наглые и бессовестные скотины, которых надо в узде держать. Вы-то, я думаю, меня лучше поймете, – Косой обратился к Кирьянову, но мой друг презрительно усмехнулся.
— У меня прекрасная жена и двое детей.
— И что? Жена не пилит никогда? На мозг не капает? – усмехнулся Косой. – Денег не требует на шубу или на украшения?
— Только сердится иногда, что я убегаю спасать город от преступников, – пооткровенничал Кирьянов. – Но у нас все на уважении построено. Этого вам не понять.
— Да, Танюха, непруха какая-то у тебя сегодня, – хихикнул Андрей, когда я сидела в кабинете с ним, Гариком и Кирьяновым; они пили чай, я – кофе. – То девица ненормальная нападает, то мужик едва с лестницы не сталкивает.
— Двое ненормальных за сегодняшний день, – заметил Гарик менее оптимистично. – Жуть.
— Спасибо, что заметили, – ответила я с усмешкой и вдруг вспомнила кое-что. – Слушайте, а что там с Овчинниковыми?
— Представляешь, Тань, я приехал к ним на квартиру, – начал рассказывать Андрей. – А у батюшки Кати целая коллекция оружия. А вот лицензии, – он цокнул языком, – нет. Не буду сильно в подробности вдаваться, выяснилось, что отец Кати торгует оружием, еще мелким воровством занимался, а Катя ни сном ни духом об этом. И мамашка, кстати, ее невменяемая оказалась – врачи ее уже проверили.
— Я же говорила, что Катя недалеко от своих родителей ушла, – заметила я.
Мы еще побеседовали о погоде и других делах.
— Время уже почти девятнадцать, – сказал Кирьянов, взглянув на часы. – Скоро по домам.
— Надеюсь, сейчас никто не придет еще заявление писать, – заметил Андрей.
— Танюха, больше никаких расследований на сегодня с тебя. Кофе допьешь и пойдешь домой, – сказал мне Кирьянов.
Я уже хотела рот раскрыть, чтобы сказать, что хочу Венчика расспросить, но Кирьянов меня прервал:
— Ничего не знаю! Марш в люльку, – и показал мне пальцем в сторону двери.
Парни хихикнули. И вдруг мой телефон зазвонил.