Страница 44 из 53
— Конечно, такие ситуации бывают, – подтвердил ректор. – Кто-то нагрузки не выдерживает, кто-то понимает, что это не то, чему он хотел обучаться, и другую выбирает программу или вуз, а в случае тех, кто на платном, денег не хватает на учебу, даже при рассрочке, – цены же с каждым годом растут. Отваливают, как вы сказали, из нашего института в основном «платники» – мало кто хочет или может платить за учебу в институте, все стремятся к бюджету, а их, не забывайте, ограниченное количество, и за них студенты – ответственные, не как Лиза, – крепко держатся. И не забывайте о квотниках.
— Ясно, – сказала я. – А что вы делали и где были две недели назад, десятого июня, вечером?
Ректор удивленно взглянул на меня.
— Я в институте находился. У нас было собрание, около девяти вечера кончилось.
И здесь облом.
— Что ж, спасибо за беседу. Всего доброго, – сказала я ректору и покинула институт.
Только я села в машину, и мне позвонил Кирьянов.
— Привет, Кирь, я как раз тебе собиралась отчитаться.. – сказала я.
— Танюх, еще одна девушка пострадала. Опять с лестницы столкнули, – огорошил меня Кирьянов.
Я посмотрела в окно, потом на часы. Преступник обычно нападал на своих жертв вечером. А сейчас время всего-то около пяти.
— Так, он решил на охоту раньше выходить, что ли? – спросила я.
— Понятия не имею, – мрачно ответил Кирьянов. – Пострадавшая головой ударилась, она без сознания, но врачи говорят, что жива, к счастью. Говорить сможет только завтра. Не нравится мне все это. Такое ощущение, что преступник наглеет. Или с ума сошел. У тебя как дела?
— Ну, похвастать нечем: ректор тут ни при чем, – отчиталась я вкратце. – Не пойми неправильно, но остается надежда на этого преступника-толкателя с лестниц. Похоже, что Лиза просто стала его очередной жертвой.
— Сегодня не думай об этом, пожалуйста, – сказал Кирьянов строго, как родитель ребенку. – Я настаиваю, чтобы ты поехала домой. Ты каталась туда-сюда, и тебя чуть не убили сегодня.
Я задумалась. Наверно, имеет смысл домой ехать.. Все мои версии иссякли. И я чувствую, как усталость подкатывает.
— Хорошо, Кирь, я, наверно, так и поступлю, – сказала я.
— Давай, отдыхай, – тепло сказал он мне и отключился.
Я завела машину, и вдруг телефон опять зазвонил. Поворчав, я собиралась нажать отбой, думая, что это опять Смазов. Но, на мое удивление, высветился незнакомый номер. Решила, если это какой-нибудь телефонный мошенник, просто пошлю его или припугну – я это умею, – и ответила.
— Алло?
— Татьяна, здравствуйте, это я, Василий Николаевич, отец Николая Фалина, – быстро сказал знакомый голос; видимо, мужчина понимал, что незнакомый номер вызывает в основном опаску.
— Здравствуйте, Василий Николаевич. Чем могу помочь? – спросила я, в душе удивляясь, что ему понадобилось от меня. Откуда он узнал мой номер, я поняла – от своего сына, но с какой целью?
— Есть один важный разговор. И лучше не по телефону. Мы можем с вами встретиться? – мрачно спросил мужчина.
— Конечно, – машинально ответила я, напрочь забыв про Кирьянова. – А где именно?
— Вы знаете, где Сиреневый парк?
— Да, конечно, – я выстроила маршрут в «Яндекс. Картах», чтобы быстрее доехать. – Буду минут через десять.
— Большое спасибо, я вас жду.
Василий Николаевич отключился. А вслед за ним позвонил Смазов, но я нажала отбой и поехала в парк.
«Киря, прости. Отдых мой подождет».
Заволновалась я немного: о чем меня хотел спросить Фалин-старший? Это по поводу нападения на его сына? Или Николай рассказал родителям, что разводится с Лизой? Или он что-то вспомнил важное?
Заметила я также, что сын, как отец: что Николай мне утром сегодня позвонил и вызвал на разговор, что его отец сейчас.
Сиреневый парк не зря так назывался: в нем были выращены сирени, за ними приглядывали специальные садовники, и каждую весну и каждое лето деревья расцветали и благоухали. Причем сирени посадили в своеобразный рядок: сначала фиолетовая, потом голубоватая, затем белая, потом снова фиолетовая и так далее. Приятно здесь находиться, особенно летним вечером.
Но на эту красоту долго любоваться я не могла. Глазами стала искать Василия Николаевича и нашла на скамье. Сейчас он носил костюм, словно пришел с важной встречи, на лице ни намека на улыбку. Словно тот, с кем вчера разговаривала, был совсем другой человек. Хотя оно и не удивительно: его сына чуть не подстрелили. И главное, кто? Секретарша.
— Здравствуйте, Таня, – сказал он мне грустно и мрачно, когда я подошла к нему.
— Здравствуйте, Василий Николаевич.
— Ой, что это у вас? – мужчина поразился, похоже, заметил мою травму.
— А, да так. Кошка напала, – пошутила я.
— Та самая, что напала на моего сына? – почти саркастично спросил Василий Николаевич.
— Ну да, – хихикнула я.
Фалин-старший покачал головой:
— Ну дрянь эта Катька. Это хорошо, что вы ее арестовали. Найди я ее раньше вас, не сдержался – убил бы.
— Как ваш сын? – спросила я.
— С Колей все в порядке, врачи сказали, завтра сможет домой вернуться. С ним Олька осталась. Хотя ей самой доктор был нужен – она дважды в обморок падала.
«Надо думать».
— Так что же у вас случилось? – спросила я участливо.
— Извините, Татьяна, я при жене не мог тогда сказать.. Дело в том, что я знаю, что Лиза Смазова не нравится моему сыну, – сказал мужчина.
На несколько секунд возникла пауза. В душе я испытала гнев, что опять меня водят за нос и умалчивают важные детали.
— И почему же вы скрыли тогда? – спросила я, быстро сменив гнев на спокойствие.
— Понимаете, моя жена, Олька.. она хорошая женщина, но тупенькая слегка, – начал Фалин-старший. – Точнее, смотрит на мир через розовые очки. Не видит очевидных вещей.
— Извините, но я вас не совсем понимаю.
Я могла предположить, о чем он говорит, но хотелось конкретики.