Врачебная история

Глава 21 (Богдан)

Несмотря на дикую усталость, Богдан никак не мог заснуть. Он постарался максимально правдиво и объективно объяснить Тасе свою позицию. Всю правду он открыть сейчас не готов, и пусть это не совсем честно по отношению к ней, зато остальное рассказал без прикрас. Возможно правда из его уст прозвучала совсем не романтично, а даже пугающе, для молодой девушки, но лучше так, чем никак…

Богдан мало чего боялся, жизнь научила его открыто смотреть в лицо опасности и рассчитывать только на свои силы. Сейчас же, решение зависело не от него и это пугало…Сможет ли он выполнить обещание отпустить Тасю, если завтра она ответит отказом? Зверь может взбунтоваться…И тогда все закончится гораздо быстрее…Не думать об этом!

Пока он может, надо делать что должен—спасать людей, чинить их сердца и существовать на границе двух миров, балансируя на гране. Пока нежная женская ручка не столкнет его в пропасть безумия или не вознесет на вершину абсолютного счастья.

Нет, так нельзя…Зверь слишком возбужден и недоволен…Надо его выгулять. И пусть на сон останется совсем мало времени, надо дать ему ту свободу, которая пока доступна Богдану.

Он откинул одеяло и встал. Голый мужчина спустился на первый этаж и замер перед большим окном в гостиной. Луна, призрачным светом заливала внутренний двор. Выйдя на заднее крыльцо, Богдан шумно втянул стылый воздух, хищно, по звериному вздрагивая крыльями носа. Все спокойно, опасностей нет. Где-то далеко лаяла собака. Мыши шуршали в сухой траве. В такой близости от Москвы уже давно не водились дикие звери, кроме оборотней!

Однажды, Богдан на своей ночной прогулке напал на след волка. Молодой самец, одинокий и потерянный, его след петлял между деревьев и терялся, уходя в сторону трассы. Богдан не пошел по следу, зачем? У каждого свой путь…Волки стайные животные, даже если волк наполовину человек. Они всегда сбиваются в группы. Именно поэтому криминальные банды состоят в основном из волкооборотней. Медведи, в целом, встречаются редко, среди волков они жить не будут, между ними существует негласное противостояние. Медведь всегда альфа. У волков альфа только вожак…

Спустившись с крыльца, Богдан с удовольствием ощутил босыми ногами влажную землю. Хорошо…правильно…сухая трава покалывала кожу. Холодная осенняя земля, жадно впитывала тепло человеческого тела. Но Богдан не чувствовал холод, он медленно шел через двор, мышцы большого тела напряжены, готовясь к обороту. Вот и калитка. Петли смазаны, ни один резкий звук не тронул прозрачную тишину ночи. Лес! Запахи, тихие шорохи, скрип деревьев, музыка природы, которую портил чуть слышный гул трассы. Ничего, пока и этого хватит, надо потерпеть еще немного…

Внезапно Богдан представил себя в бескрайней первозданной тайге, а рядом с ним Тася! Зверь рванулся во тьму, Богдан не сопротивлялся, оборот произошел в одно мгновение. Только что в проеме калитки стоял голый мужчина, секунда, и в лес косолапо удаляется огромный бурый медведь. Несмотря на гигантские размеры, медведь двигался практически бесшумно, аккуратно переставляя огромные когтистые лапы.

Ночь пролетела быстро. Под утро лес затянуло туманом. Природа затихала, даже птицы прекратили свои разноголосые переклички. Из серого марева показалась косматая тень. Вот уже и знакомый забор, открытая калитка, пора назад! Зверь ворчал…как мало времени, как мало леса, как мало свободы, но скоро он увидит ее, Тасю. Значит пора домой, он запасется терпением, сможет подождать и получить все, либо проиграть и тогда исчезнуть без следа…

Медведь плавно поднялся на задние лапы, шаг, другой, мужчина тихо прикрыл калитку и задвинул засов. От разгоряченного тела поднимался пар. Надо в душ, смыть пот, грязь и запах леса. На сон осталось два часа, несмотря на вторую бессонную ночь, Богдан чувствовал прилив сил. Зверь напитал его тело энергией природы. Новый день, новые проблемы и безумная надежда, которая согревала нутро.

Он зашел в дом, поднялся на второй этаж и долго стоял под ледяным душем. Воспоминания о Тасе будили голод, но не тот, который можно унять едой. Тело горело от возбуждения, она нужна ему, сейчас, завтра, всегда, нужна здесь, рядом. Протянуть руки в вжать ее маленькое тело в себя. Ощутить ее вкус на своих губах, услышать ее стоны. Одним плавным движением войти в ее лоно, почувствовать, как внутренние мышцы растягиваются, принимая его член. Тесно, будет очень тесно и мокро. И никого кроме него. С самого начала и до конца только он. Утробно застонав, Богдан сжал член, налившийся диким желанием. Ему требовалась разрядка, хотя бы так, пока невозможно по другому. Резкие движения вверх-вниз, быстрее, еще быстрее, яйца сжались до боли, набухшая головка члена пульсировала, тугая струя ударила в стену. Он тяжело дышал, продолжая слегка поглаживать все еще налитый член. Другой рукой он оперся о стену. Пот градом катил по лицу, спине и груди, застревая в густой поросли гладких темных волос. Мышцы пресса непроизвольно сокращались, бедра вздрагивали, продолжая извечный танец. Колени слегка дрожали, что же с ним будет, когда кончит в нее? Каково это, почувствовать Тасю без малейшего барьера? Он никогда не спал с женщинами без презерватива, но только не с Тасей, с ней он все будет не так! Ничто не должно быть между ними.

Мысль о вероятной беременности, как логичном последствии, совершенно его не пугала. Внезапно он представил Тасю с округлившимся животом, в котором растет его ребенок, его сын, их продолжение…Картина была настолько яркая, что если бы он был сейчас зверем дом сотрясся бы от оглушительного рева. Мужчина же сжал огромный кулак и со всей силы ударил в стену. В месте удара треснула плитка. Возможно, за предстоящие полгода, это не последние разрушения, не страшно, он компенсирует хозяевам ущерб в любом случае.

Спать уже не хотелось. Обернув полотенце вокруг бедер, Богдан спустился на кухню и щелкнул кнопкой кофемашины. Она была единственным его приобретением в доме. Кофе он любил хороший, машина была профессиональная, зерна только свежей обжарки. Вскоре кухню заполнил густой, бодрящий аромат. Он выпил первую чашку в три глотка. Соорудив яичницу, нарезал салат и приготовил вторую чашку. Неторопливо позавтракав, Богдан прибрался на кухне. Он терпеть не мог беспорядка. Его кухня походила на операционную, все стерильно, ни пятнышка ни крошки, ни грязной посуды в раковине.