Игра на два фронта

Я не стала спешить с ответом. Да, следует признать, что мою легенду про косметический салон эта особа раскусила. Ну, что же, бывает.. Однако то, что Елизавета, хотя и не поверила мне, однако все-таки назначила встречу и вот сидит здесь, передо мной, свидетельствует о том, что что-то ее заинтересовало в моем предложении. Ладно, придется перестраиваться прямо на ходу. Я позволила себе усмехнуться, стараясь не выглядеть высокомерно.

— Вы правы, Елизавета, – начала я. – На самом деле мне нужна от Геннадия не реклама, а нечто другое.

Я сделала многозначительную паузу. Елизавета так и впилась в меня взглядом.

— Вы делаете гениальную паузу, прямо по Станиславскому. Браво! – Солодовникова не выдержала.

— Да нет, Елизавета, – я покачала головой. – Просто я формулирую свою просьбу к Геннадию.

— И в чем же, интересно, она заключается, эта ваша просьба? – в вопросе Солодовниковой я уловила отчасти иронию, отчасти недоверие.

— Мне необходимо, чтобы был наказан один человек, – сказала я.

— Кто он? За что вы хотите его наказать? И как вы собираетесь это сделать? У вас уже имеется план на этот счет? Да, а почему, собственно, вы решили обратиться к Геннадию?

Ух ты! Солодовникова буквально забросала меня вопросами. Но тон Елизаветы изменился: теперь он был сугубо деловым, из него исчезла ирония.

— Начну с последнего вашего вопроса, Елизавета. Почему я решила обратиться к Геннадию? Ну, вы же сами охарактеризовали его как незаурядного и умного человека. А актерское образование и актерский опыт без всяких усилий позволят ему создать образ пациента, которого обманули врачи, – сказала я.

— В чем конкретно они его обманули? – спросила Солодовникова.

— Ну, допустим, он заплатил очень приличную сумму, но полученные им медицинские услуги не удовлетворили его. Все было плохо: антисанитария в лечебнице, из рук вон плохие врачебные консультации, неадекватные назначения, ну и, в общем, все в таком же духе, – обрисовала я ситуацию с оказанием медицинских услуг ненадлежащего качества.

— И в чем же должна будет заключаться роль Геннадия во всей этой истории в жуткой больничке? – задала вопрос Солодовникова.

— Геннадию необходимо будет просто назвать имя этого человека, по вине которого пострадал пациент. Например, упомянуть фамилию этого нехорошего человека.. ну, скажем, в каком-нибудь интервью. Или же в разговоре с какой-то значимой медийной персоной. Можно придумать еще варианты. Важным здесь является факт того, что в общественное пространство будет произведен инфовброс.

Закончив рассказ о том, какие действия необходимо будет произвести Смолянинникову, я посмотрела на Елизавету. Солодовникова молчала. Потом женщина спросила:

— Неужели тот, кого вы хотите наказать, на самом деле такой..

Елизавета замялась, подбирая нужное слово.

— Да, Елизавета, на самом деле, – твердо заявила я.

— Но запустить такие слухи.. это же.. в общем, это история с душком, мягко говоря, – сказала Солодовникова.

— А можно и не смягчать, Елизавета. История эта и в самом деле дурно пахнущая, – сказала я.

— Тогда готовьте деньги, много денег. Потому что нанести человеку репутационный ущерб стоит дорого, – сказала Солодовникова.

— Да, это стоит дорого, я согласна с вами. Но по-другому его наказать не представляется возможным, – уверенным тоном произнесла я.

— Так кто же этот негодяй? Пора уже открыть его имя, – перешла к делу Елизавета.

— Это руководитель клиники пластической хирургии Владислав Преснепольский. Он так изуродовал лицо знакомой, что теперь девушка стала похожа на монстра и вынуждена сидеть дома безвылазно, – я на ходу сочинила душераздирающую историю.

— А вы, Татьяна, можете дать гарантии, что Геннадия не обвинят? – спросила Солодовникова. – Да и я, если что, тоже попаду под раздачу.

— Вам совершенно не о чем беспокоиться, Елизавета. Никто вас с Геннадием не привлечет, потому что эта девушка – одна из многих жертв его изуверских действий. Ему бы мясником работать, а не практиком в эстетической сфере, – я сгустила краски для большей убедительности.

— Это для меня не новость. Владислав Преснепольский – действительно такой, каким вы его описали, – неожиданно для меня согласилась Елизавета.

Я сдержала свое изумление. Это что же получается? Солодовникова, получается, поверила во все, что я сейчас наговорила про Владислава?

— К тому же Геннадий готов предъявить Преснепольскому свой личный счет, – продолжила Елизавета и спросила: – Давайте уточним, что конкретно должен сделать Геннадий: только ославить клинику пластической хирургии – и все? Или же потребуется еще и обнародовать имя ее руководителя?

— Можно обойтись без фамилий. Достаточно только названия учреждения и статуса его руководителя, – сказала я.

— Тогда вам это будет стоить, – Елизавета назвала сумму. – Причем аванс – в половинном размере, – добавила она.

— Полная оплата после результата, – выставила я свое условие.

— Я ведь уже сказала, что это чревато большими рисками. И для Геннадия, и для меня, – раздраженно заявила Елизавета.

Женщина замолчала, только нервно забарабанила пальцами по столешнице барной стойки. В это время музыка заиграла с новой силой, артистическая тусовка набирала, судя по всему, силу.

— Знаете что, Татьяна, пойдемте отсюда, – предложила Елизавета. – Устроимся на веранде, тут все равно шумно.

— Ну, ладно, пойдемте, – согласилась я.

Солодовникова первая встала с барного стула и последовала к выходу. Я пошла за ней.

На веранде посетителей было немного по сравнению с залом. Мы заняли столик.

— Вы, Татьяна, наверняка подумали о нас с Геннадием, что мы обыкновенные рвачи, ведь так? – спросила Солодовникова. – Что только и думаем, как бы не упустить наживу?

Елизавета вопросительно посмотрела на меня.

Я не успела ничего ответить, но, похоже, Солодовниковой это не было нужно.

— Моя дочь страдает рассеянным склерозом. Поэтому нужны деньги и еще раз деньги. На лечение дочки, на реабилитационные мероприятия, и чтобы рядом были и медицинские учреждения, и школа для таких, как она. Поэтому мне пришлось перебраться из центра в удаленный район. Да еще и продать свою благоустроенную трехкомнатную квартиру и приобрести двушку, – объяснила Солодовникова. – Представляете себе: центр и улица Перспективная, многоэтажка с одним подъездом.

Солодовникова невесело усмехнулась.

— Сколько лет вашей дочери? – спросила я.