Страница 19 из 53
Владислав махнул рукой, но я без объяснений поняла, что он хотел сказать. Естественно, что после всех последовавших передряг – смерть пациентки, дознания следователей – у человека произошли проблемы со здоровьем.
— Владислав Семенович, скажите, а какого рода неприятности произошли у вашей супруги в детской поликлинике? – спросила я.
— Ее коллега, педиатр, устроила в поликлинике настоящую травлю. Эта дама всегда была амбициозной. И ей жутко не понравилось, что Риту сделали заведующей отделением. Как же! Ведь она всегда мечтала занять эту должность. Но не получилось. Однако эта дама не успокоилась. Она начала с того, что стала тасовать поликлинические карточки пациентов Риты, то есть засовывала их в совершенно другое место на полках в регистратуре. Затем она начала распускать слухи о том, что Рита грубо обращается с больными. Она подслушивала разговоры, вырывая фразы из контекста, и придавала им искаженный смысл. Например, она могла подойти к другим педиатрам, сделать соответствующее лицо и сказать буквально следующее: «Ты слышала, как Маргарита Григорьевна разговаривала с маленьким Ванечкой?! Это просто ужасно!» Она знала, что такие слова могут навредить репутации Риты. Эта дама вела свою игру. Она прекрасно знала, что в поликлинике царит и без того напряженная атмосфера. Так она еще и прилагала немалые усилия для того, чтобы главный врач начал сомневаться в профессионализме Риты. У меня уже просто руки чесались пойти в поликлинику и поговорить с этой.. Но Рита постоянно меня отговаривала и просила не вмешиваться. В общем, Рита не выдержала и написала заявление об увольнении по собственному желанию. И главврач его сразу подписал. А ведь он был в курсе этой ситуации, потому что Рита к нему обращалась по этому вопросу. Да весь коллектив знал о том, что эта дама затравила Риту. Все обо всем знали, но предпочли остаться в стороне. Вот поэтому Рита и покинула этот склочный коллектив. И более того, вообще, что называется, «расплевалась» с медициной. А уже когда Аришка появилась, Рита в декрете была, она отучилась на курсах косметологов. Потом стала работать в косметическом салоне, плюс завела частных клиентов.
«А ведь эта амбициозная дама могла не успокоиться на том, что выжила Маргариту из детской поликлиники, – подумала я. – Она вполне могла пойти дальше и похитить ребенка Белодворчиковой».
— Скажите, Владислав Семенович, а где находится детская поликлиника, в которой работала ваша супруга? – спросила я.
Преснепольский назвал улицу.
— У меня будет еще один вопрос. Скажите, а более детально рассказать о том противостоянии этой дамы с Маргаритой Григорьевной вы можете? – спросила я.
Владислав покачал головой:
— К сожалению, нет. Рите была очень неприятна сложившаяся ситуация. Поэтому она очень неохотно рассказывала обо всем, что касалось этой склоки. Я знаю только о сути конфликта: весь сыр-бор разгорелся именно из-за должности заведующей, – сказал Преснепольский.
— Но хотя бы имя этой склочницы вы знаете? – спросила я.
— Имя знаю: Елизавета Солодовникова. Подождите.. Татьяна Александровна, вы что же, считаете, что она могла.. что Солодовникова могла похитить Аришу? Напасть на Риту и увести нашу дочь?! – воскликнул Владислав.
— Я не исключаю такой возможности, – ответила я.
— Но это же.. да нет, не может такого быть. Ведь в любом коллективе случаются такие.. истории, когда кто-то один ненавидит другого и устраивает мелкие или большие пакости и гадости. Но тут.. Это же уголовное дело! Похищение человека, я имею в виду. Ей, что же, было мало того, что Рита не стала работать в таком гадюшнике и уволилась? Неужели эта Елизавета настолько ненавидела Риту, так пылала ненавистью, что могла решиться на такое? Да еще и времени сколько прошло.
Преснепольский покачал головой.
— Насколько я поняла из вашего рассказа, конфликт между Маргаритой Григорьевной и этой Елизаветой едва ли можно назвать просто неприязненными отношениями. Но все это необходимо проверить. Пока это лишь предположения, и ничего более, – сказала я.
— Да-а, – протянул Владислав, – я и предположить не мог такой поворот.
Я подумала, что необходимо будет поговорить с главным врачом детской поликлиники, где работала Маргарита Белодворчикова и где продолжает, надо полагать, работать этот «злой гений» Елизавета Солодовникова. С ней, кстати, тоже следует встретиться и пообщаться.
— Да, вот еще что, Владислав Семенович, – начала я. – Я все-таки еще раз хочу уточнить: Геннадий Смолянинников действительно обращался именно к вам? Там, в кабинете Виктора Васильевича? Или же вы просто восприняли его слова как угрозу?
— Нет, это была действительно угроза. И именно в мой адрес. Он был в нашей клинике всего один раз. И я все очень хорошо запомнил: и его взгляд, то есть выражение его лица. И слова, которые он говорил, глядя прямо на меня. Нет, это была именно угроза, уверяю вас, Татьяна Александровна, – сказал Владислав.
— Значит, угроза, – кивнула я.
— Да. И вот теперь, когда на Риту напали и увели Аришу, я просто.. да я просто не могу больше ни на кого подумать, кто бы мог совершить такое! – воскликнул Преснепольский.
— Ладно, я вас поняла, Владислав Семенович. Но теперь скажите, а что там по поводу вашей измены? – спросила я.
— В смысле, по поводу измены? Что именно вы хотите узнать?
Владислав с недоумением посмотрел на меня. Мужчина не успел ничего ответить, как запиликал его сотовый.
— Да.. да, это я.. Что?!
Преснепольский положил телефон на стол и с размаху ударил кулаком по столу. От удара телефон отскочил на пол, но Владислав и не подумал поднять его.
— Рита ушла из больницы. Ее не хотели отпускать, но она взяла и ушла.. Вот же идиотка! И ведь она всегда была такой, черт возьми! Всегда бесила меня! – воскликнул мужчина.
«Кажется, больше мне здесь делать нечего, – подумала я. – Владислав сейчас на взводе, это видно и невооруженным взглядом. Сейчас продолжать разговор с ним не имеет смысла, он будет бесполезным. К тому же я себе уже наметила план действий. Отправлюсь сейчас в детскую поликлинику, где раньше работала Маргарита, поговорю с главным врачом. Ну и с Елизаветой Солодовниковой. Вдруг это дело – похищение Ариши – на совести этой амбициозной дамы?»
Я посмотрела на Владислава Преснепольского. Мужчина по-прежнему сидел за столом, уставившись в одну точку.